Спасаясь от гнета турок, в Москву приезжают болгарин Киприан (конец XIV в.), русский митрополит, серб Пахомий Логофет (первая половина XV в.), замечательный писатель, серб Лазарь, установивший в Москве часы «с молотом и колоколом» (начало XV в.).
После установления турецкого владычества в странах южных славян еще больше возросла роль «Святой горы» Афона, на который турки не наложили свою тяжкую длань.
Москва берет на себя роль заступника за все угнетенные Турцией православные народы. Еще большую поддержку от государя Руси получает русский Пантелеймоновский монастырь на Афоне. Большой дар получил Пантелеймоновский монастырь от Ивана III в 1497 г. Греческое и южно-славянское духовенство ездит в Москву за «милостыней», за поддержкой, прося заступничества. Константинопольский патриарх, белградский митрополит, представители десятков монастырей Сербии, Болгарии, Македонии, Албании ищут помощи у Москвы, а так как духовенство в те времена у порабощенных болгар и сербов было единственной общественной прослойкой, представлявшей эти порабощенные народы и перед турецким правительством, и вне страны, то, естественно, значение этой помощи со стороны Руси вряд ли возможно переоценить. Со временем эта помощь, эти связи южных славян, греков, православных албанцев выльются в еще большую тягу к Руси, которая станет в их представлении единственной заступницей, единственной могущественной славянской державой, которая освободит их от «султана турского», а усиление России, в свою очередь, даст ей возможность дипломатией и силой оружия заступиться за единоверных и единокровных своих братьев.
При Иване III устанавливаются сношения с рядом государств Востока. Иван отправляет посольство Марка Руфа в Персию, к хану Узун-Гассану, а в 1490 г. принимает в Москве посольство Хорасанского правителя Гуссейна, потомка Тамерлана.
Как мы видели, Иван III вел успешную и самостоятельную внешнюю политику. Попытка римского папы Сикста IV в 1472 г. осторожно прибрать его к рукам путем женитьбы на униатке Зое Палеолог кончилась скандальным провалом папского легата, разбитого и в богословском споре «ученым книжником» Никитой Поповичем, и в дипломатическом состязании московскими дьяками.
Общий итог войнам и внешней политике Русского государства времен Ивана III можно подвести словами Маркса: «В начале своего царствования (1462–1505) Иван III все еще был татарским данником: его власть все еще оспаривалась удельными князьями; Новгород, стоявший во главе русских республик, господствовал на севере России; Польско-Литовское государство стремилось к завоеванию Московии; наконец, Ливонские рыцари еще не сложили оружия. К концу царствования мы видим Ивана III сидящим на вполне независимом троне, об руку с дочерью последнего византийского императора;[164] мы видим Казань у его ног, мы видим, как остатки Золотой Орды толпятся у его двора; Новгород и другие русские республики покорны; Литва уменьшилась в своих пределах и ее король является послушным орудием в руках Ивана; ливонские рыцари разбиты. Изумленная Европа, в начале царствования Ивана III едва ли даже подозревавшая о существовании Московии, затиснутой между Литвой и татарами, была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи»[165].