— Как назывался балет, на который вы ходили?

— Что?.. Ах, да. «Весна священная».

— Опишите сюжет.

— Там… танцевали девушки в русских народных костюмах.

— И это всё?

— Насколько я уловил — да. Я, признаться, не ценитель балета. Большую часть действия проспал.

— Вы спали, сидя рядом с великой княжной?

— Она была увлечена представлением.

— Но если вам настолько скучно на балете, для чего же вы вызвались сопровождать Анну Александровну?

— Она — великая княжна. Этого не достаточно?

— Вы с её высочеством разговаривали во время представления?

— Нет, либо я этого не помню. Возможно, обменивались какими-то ничего не значащими фразами.

— Когда вы в последний раз видели великого князя?

И я терпеливо отвечал на вопросы дознавателя заново. Они явно были нацелены на то, чтобы сбить меня с толку и поймать на противоречии. Но мы с Надей подготовились прекраснейшим образом. На моей стороне были и многочисленные показания свидетелей, которые видели в бинокли, что во время балета я бессовестно дрых, а «великая княжна» сидела рядом со мной и, не мигая, смотрела на сцену.

То есть, на самом-то деле балет смотрела Надя — которой, как актрисе, всё эти порхания были действительно интересны. А настоящая великая княжна в этот момент лежала в постели своего брата — изображая его, спящего. В то время как сам великий князь в обличье моей сестры в сопровождении Кристины пробирался в Барятино…

Но, насколько я понял из допроса, подобная возможность даже в голову никому не приходила. Настолько наглый способ похищения не мог существовать в природе хотя бы потому, что он требовал соучастия Анны. А императорская семья по определению была вне подозрений.

На что именно уповал дознаватель — я так и не понял. Должно быть, просто исполнял прихоть генерала Милорадова, который меня терпеть не мог. Во всяком случае, закончился допрос ничем. Дознаватель встал, протянул мне руку и поблагодарил за уделённое время.

— Всегда рад помочь. Надеюсь, что цесаревич скоро отыщется, — сказал я, пожав протянутую руку.

Господин Беликов первым подошёл к двери, открыл её, вздрогнул — и склонился пополам.

В комнату вошёл его величество император.