Ожидал, конечно, услышать привратника, поэтому крайне удивился, когда услышал Кристину:

— Я. Можешь открыть дверь, чтобы я не стояла на крыльце, как нищенка?

Открывая, я заранее настроил зрение — внутреннее зрение — на пробивание маскировки. Но уже по тому, как решительно Кристина ворвалась в дом, было понятно, что она — это она. Никакого марева, всё по-честному.

— Ты как через забор перебралась? — спросил я.

— Это что — вопрос? — нахмурилась Кристина, сложив руки на груди.

Я смерил взглядом её фигуру в узком лиловом платье до пола и кивнул. Кристина закатила глаза. Рукой в то же время она сделала незаметный жест, и нас накрыла глушилка.

— Знаешь, что я сделала первым делом, когда вчера вернулась в корпус? — спросила Кристина.

— Побила подушку, представляя вместо неё — меня?

— Не побила, а расстреляла, — поправила Кристина, заставив меня вздрогнуть, и, кажется, осталась очень довольна эффектом. — А сразу после — позвонила отцу и попросила выделить человека последить за Нарышкиной.

— Так, — тут же подобрался я. — И что узнали?

— Она ездила в полицию. Потом, с полицейским, была на вокзале, где они, надо полагать, выяснили, что никакой Михаил Пущин не покупал билета на поезд на интересующую их дату.

— Твою-то ж мать! — простонал я.

— Надо было купить билет, — попеняла Кристина. — Это — прокол.

— Знаю, что прокол! Если бы ты заранее мне сказала, что Полли врёт по поводу родовой магии — я бы позаботился. А так… Я был уверен, что Мишель для неё — легко заменяемая игрушка.

— Ты положился на чувства девушки, как на что-то твёрдое. Этому нет и не может быть оправданий.

— Мишель — семнадцатилетний парень! — рявкнул я. — Захотел — уехал! Всё! При чём тут чувства девушки⁈

— Если бы он уехал на поезде — вопросов бы не было. Но он уехал на машине с тобой. После чего никто — никто! — его не видел, — не сдавалась Кристина.

— Ладно, — выдохнул я. — Что теперь?

— Теперь перед полицией встал неудобный вопрос: род Барятинских древний, знатный, беломагический и входит в Ближний Круг. Если попробовать вас тряхнуть в общем порядке, и выяснится, что подозрения — чушь, полетят погоны и поедут поезда в Сибирь. Этого, разумеется, никто не хочет. Благо, господин Пущин не такая уж фигура, чтобы из-за него сходить с ума. Особенно когда пропал сам великий князь.

Кристина выразительно посмотрела на меня.