Резвее всех скакал Орвар. Ведь он стремился в родную долину. Юнатан не мог угнаться за ним. Пэрк тоже скакал быстрее нас, он понемногу выигрывал расстояние, и я не понимал почему. Пока не догадался, что Пэрк выигрывает из-за меня. Лучше наездника, чем Юнатан, не сыскать во всем свете, никто не мог соперничать с ним на коне, будь он в седле один. А сейчас ему приходилось думать обо мне, и это мешало.

Гонка решала судьбу Шиповничьей долины, так говорил Юнатан. И исход гонки решал я! Решал плохо. Это становилось яснее и яснее. Каждый раз, оборачиваясь, я видел черные шлемы все ближе. Иногда они скрывались за пригорками или деревьями, но потом снова неумолимо надвигались на нас ближе и ближе.

Юнатан, наверное, тоже понимал, что нам не уйти. Обоим! А ему нужно было уйти! Я не мог допустить, чтобы его схватили из-за меня. И поэтому сказал:

— Юнатан, сделай как скажу! Сбрось меня, когда скроешься от них за поворотом! И догоняй Орвара!

Он был ошеломлен, я заметил это. Но ошеломлен, может, меньше, чем я сам.

— И ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, но попробую.

— Храбрый маленький Сухарик! Я вернусь за тобой, как только провожу Орвара к Маттиасу. Я вернусь!

— Обещаешь?

— А то как же.

Мы уже доскакали до места с ветлой, где купались.

— Я спрячусь в нашем дереве. Найдешь меня там!

Ничего больше я сказать не успел, мы как раз скрылись от них за пригорком. Юнатан придержал коня, чтобы мне не удариться о камни. А потом понесся дальше. Я побыстрее откатился в сторону и упал в большую яму. Надо мной пронеслись преследователи. На миг мелькнуло глупое лицо Пэрка. Он оскалил зубы, словно хотел кусаться, — и такому Юнатан спас жизнь!

А Юнатан тем временем догнал Орвара, они скрылись из виду, и я обрадовался. Скачи теперь, Пэрк, дорогуша, скачи что есть силы! Орвара и Юнатана тебе не видать!

Я лежал в яме, пока Пэрк и его люди не скрылись. А потом побрел к реке и моему дереву. И не без приятного чувства влез на него и засел в зеленых ветвях. Я же устал.

К берегу рядом с деревом прибило лодку. Скорее всего она отвязалась где-то выше по течению. Видно, ее плохо зачалили. Но кто бы ни был ее хозяином, он теперь небось жалеет, что плохо завязал узел, лениво подумал я. Я сидел в развилке ветвей, размышлял обо всем понемногу и поглядывал по сторонам. Скала Пэрка по-прежнему торчала среди бурлящей воды. Там бы ему и сидеть, собаке. Чуть повыше с другой стороны на меня смотрела гора Катлы, и я спросил себя: откуда берутся люди, запирающие узников в страшные пещеры?

Еще я от всего сердца пожелал Орвару и Юнатану благополучно добраться до нашего подземного хода прежде, чем их настигнет Пэрк и его конники. И мне бы очень хотелось узнать, что скажет Маттиас, когда он найдет в потайной комнатке Орвара, и как он обрадуется. Вот обо всем этом я и думал.

Смеркалось. Только теперь до меня дошло, что придется провести здесь, на дереве, целую ночь. Юнатан не успеет вернуться до темноты. Стало тоскливее, страх вместе с сумерками понемногу наползал на меня, и я почувствовал себя очень одиноким.

И тут я увидел женщину на коне высоко над рекой. София! Да, действительно, это ехала София, никогда еще я ей так не радовался и закричал:

— София! София! Я здесь!

А потом слез с дерева и замахал руками. Но она не сразу меня узнала, видно, не ожидала тут встретить.

— Карл? — крикнула она. — Как ты сюда попал? А где Юнатан? Подожди там, внизу, мы спустимся, нам все равно поить лошадей.

И я увидел за ее спиной двух мужчин, тоже верхом. Сначала узнал первого Хуберта. А потом узнал и второго, когда он подъехал ближе. Йосси!

Но это не мог быть Йосси! Я подумал: наверное, я сошел с ума и мне померещилось? Как же так? А может, это София сошла с ума или мне только приснилось, что Йосси предатель? Нет, нет, ничего мне не приснилось, он предатель! И ничего мне не мерещится, вот он, здесь, что же сейчас будет?

На помощь! Что же сейчас будет?

Он спускался к реке и еще издали загорланил:

— Кого я вижу? Никак малыш Львиное Сердце! Вот неожиданная встреча!

Они ехали ко мне, все трое. Я тихо стоял у воды и ждал их с одной только мыслью: на помощь! Что же сейчас здесь будет?

Они спешились. София подбежала ко мне и обняла. Она обрадовалась, ее глаза блестели.

— Что, опять выехал охотиться на волков? — добродушно смеялся Хуберт.

Я молча смотрел на них.

— Куда вы едете? — удалось мне выдавить из себя.

— Йосси хочет показать нам, где легче всего прорваться в Шиповничью долину, — сказала София. — Мы должны знать все заранее.

— Да, надо как следует подготовиться, — сказал Йосси, — и иметь ясный план действий до того, как нападем.

Все внутри у меня закипело. Твой-то план ясный, промелькнуло у меня в мыслях. Я знаю, зачем ты приехал. Чтобы заманить Софию и Хуберта в ловушку. И если никто не помешает тебе, так и случится.

Но кто-то же должен ему помешать, подумал я. И понял: на помощь! Это же должен сделать я! И сделать немедленно. Все должно произойти сейчас. Хочется мне или не хочется, а я должен помешать ему! Но с чего начать?

— София, как поживает Бьянка? — спросил я наконец.

София сразу же расстроилась.

— Бьянка так и не прилетела обратно в Вишневую долину, — сказала она. — А ты знаешь что-нибудь о Юнатане?

Она не хотела говорить о Бьянке. Но я узнал, что хотел узнать. Бьянку убили. Вот почему София приехала сюда с Йосси. Она так и не получила нашего письма.

Йосси тоже интересовался, знаю ли я что о Юнатане.

— Не может быть, чтобы его поймали, — сказал он.

— Нет, его не поймали, — сказал я и зло посмотрел Йосси в глаза. — Он только что освободил Орвара из пещеры Катлы.

Краснощекое лицо Йосси побледнело и вытянулось. Но София и Хуберт обрадовались, ох, как же они радовались! София снова обняла меня, а Хуберт сказал:

— Вот это новость! Лучше не придумаешь.

И они сразу стали спрашивать, как все произошло. А Йосси не спрашивал. Он торопился.

— Ты нам расскажешь потом, — сказал он. — Нам нужно добраться до места засветло.

Да, конечно, ведь воины Тенгила лежат в засаде и уж, верно, заждались, подумал я.

— Пошли, Карл, — предложила София, — Мы с тобой поедем вместе на моем коне!

— Нет! — сказал я. — Вы не поедете с этим предателем!

И указал пальцем на Йосси. Я думал, он убьет меня. Он сдавил мне плечи ручищами и зашипел:

— Ты что мелешь? Еще слово, и я сверну тебе шею!

София заставила его убрать руки. Но была недовольна.

— Карл, это гадко — обвинять людей в предательстве. Тем более что это неправда. Ты еще, верно, слишком мал и не понимаешь, в чем обвинил человека.

А Хуберт — тот даже заулыбался:

— Мне все казалось, что предатель — это я. Ведь это я знаю слишком много и люблю белых лошадей! Что ты там написал на стене в кухне?

— Да, Карл! Ты разбрасываешь обвинения направо и налево, — выговаривала мне София. — Пора это прекратить!

— Я прошу у тебя прощения, Хуберт, — сказал я.

— Так, а теперь у Йосси!

— Я не буду просить прощения за то, что назвал предателя предателем.

Они не поверили мне. Когда я понял, что они мне не верят, со мной стало твориться что-то ужасное. Сейчас они поедут с Йосси. Они стремились к собственной гибели, и я ничем не мог их остановить.

— Он заманит вас в ловушку! — кричал я. — Я знаю это! Знаю! Спросите у него про Ведира и Кадира, он встречается с ними ночью в горах! И спросите, как он предал Орвара!

Йосси рванулся было ко мне, но совладал с собой.

— Тронемся мы когда-нибудь или нет? — сказал он. — Или поставим все под удар из-за бредней мальчишки? — Он кинул на меня полный ненависти взгляд. — И тебя-то я в свое время любил.

— В свое время я тоже любил тебя.

Я видел, как он испугался. Он торопился, хотел, чтобы Софию схватили до того, как она начнет задумываться над моими словами. Речь шла о его жизни.

И с каким облегчением он, должно быть, понял, что София не хочет знать правды. Она ведь верила Йосси, верила всегда. А я для нее — мальчишка, обвиняющий сначала одного, потом другого, как же могла она поверить мне?

— Поедем, Карл, — сказала она. — Я разберусь потом.

— Не будет никакого «потом», если ты поедешь с Йосси, — сказал я.

И заплакал. Нангияла не могла лишиться своей Софии, а я стоял и не мог ее спасти.

Потому что она не хотела, чтобы ее спасли.

— Поедем, Карл, — упрямо твердила она.

И тут я вспомнил.

— Йосси, — сказал я, — расстегни рубашку и покажи, что у тебя на груди!

Лицо Йосси побелело как мел, он прижал руку к груди, словно защищаясь.

Все молчали. Потом Хуберт сказал:

— Йосси, сделай, как говорит мальчик!

София молча смотрела на Йосси. Он отвел взгляд.

— Нам некогда, — сказал он и двинулся к лошади.

Взгляд Софии стал жестким.

— Не так некогда, — сказала она. — Ты подчиняешься мне, Йосси! Покажи свою грудь!

На него было страшно смотреть. Йосси стоял, тяжело дыша, и не знал, оставаться ему на месте или бежать. София подошла к нему, но он отодвинул ее локтем. Этого ему делать не следовало. Она крепко взялась за отворот рубашки и разорвала ее. И на груди у Йосси мы увидели знак Катлы. Голову дракона.

София побледнела еще сильнее Йосси.

— Предатель, — сказала она. — Проклятье тебе и всему злу, что ты причинил долинам Нангиялы!

Только тут Йосси ожил. Он выругался и побежал к своему коню. Но там дорогу ему заступил Хуберт. Тогда он повернулся и стал лихорадочно оглядываться в поисках спасения. Он увидел лодку. Одним прыжком он оказался в ней, и не успели Хуберт и София подбежать к воде, как лодка уже плыла по реке. Йосси бежал.