Тарантино задумался, затем крикнул кому-то из персонала:

– Нам нужен песок. Его же весь смыло за то время, пока отель закрыт, пять лет прошло. Но мне это надо, надо, слышите? Вы читали СМИ? История Ромина начиналась с песка. Мы дадим конец в качестве начала – его ноги должны остановиться на песке, завязнуть в нем. Остальное доснимем в Москве, слышите? Кто занимался вопросом? Почему никто не сказал мне, что на пляже не будет песка?

– Квентин, – взволнованно обратился к Тарантино помощник, – это же все ерунда. Давайте снимем здесь все, что нам нужно именно от здания отеля, снимем сцены на тропе, в горах, а песок и ноги Ромина доснимем в любом другом месте. В Турции полно пляжей с песком…

– Кому сейчас принадлежит это здание и этот пляж? С кем вы согласовывали съемки? – Тарантино не слышал доводов. Песок ему нужен был здесь и сейчас.

Ассистент выпалил:

– Правительству. С ним и согласовывали.

– Ладно, я понял, – махнул Тарантино рукой и снова забегал взад и вперед, раздавая указания:

– Ищите мне песок где хотите. Откуда сотрудники отеля его брали? Связывайтесь, узнавайте. Я хочу снимать песок именно на этом пляже! И еще: вы связались со Стингом? Он даст интервью перед премьерой фильма?

Миловидная девушка-ассистент крикнула с другого конца пляжа:

– Нет, сэр. Стинг отказывается говорить о своем знакомстве с Роминым с кем бы то ни было. Интервью исключено.

– И ладно, – режиссер совсем не расстроился.

Тарантино присел в тень рядом с исполнителем роли «Михаила Ромина, когда он предстал в ипостаси Дмитрия» (так и было записано в сценарии!), который потягивал минералку, готовясь к нанесению грима.

Тарантино посмотрел на него, довольный своим выбором, спросил:

– Ну что, ты готов сыграть самого больного сукиного сына из всех, что когда-либо знал этот мир? Это, вероятно, единственный случай в мировой психиатрии. Ты представляешь, кем тебе придется стать?

Дуэйн Джонсон грустно улыбнулся в ответ, дружески обнял режиссера.

– Ох уж эти русские, – сказал он и задумчиво посмотрел в небеса.