Как и у каждой значительной области антикварной книги, у летучих изданий есть свои тонкости, закономерности, недосказанности. Мы не претендуем в данном случае на всеобщую их характеристику, но про те два отдела, которые считаем основными, позволим себе сказать подробнее.
Оды и стихотворения на случай
Внимание к ним с точки зрения библиографии, ввиду культурной из значимости, да и просто невозможности игнорировать, привлек еще Василий Степанович Сопиков в «Опыте российской библиографии» и тем самым «вывел в свет» эти никчемные листочки. Кабы не он – может быть, так и оставались бы летучие издания еще лет сто «лицами без гражданства» в стране библиографии, каковыми являются до сих пор манифесты и указы. Но дело сделано, и в репертуаре русской книги XVIII–XIX веков летучие издания заняли свое прочное место.
Так поначалу и казалось. Каталоги изданий гражданской печати Петровского времени, составленные ленинградцами Татьяной Александровной Быковой (1894–1975) и Мироном Моисеевичем Гуревичем (1898–1973), скрупулезно описывают все печатные издания Петровской эпохи – от волюмов Барония или Пуффендорфа до отдельных летучих листков сенатских и синодальных указов. То есть составители, руководствуясь стремлением максимально отразить репертуар русской типографской продукции первой четверти XVIII века, постарались описать все, что в тот период вышло из-под типографских станов в России. Но это в действительности не столь и великое число – расцвет типографий начнется только во второй половине XVIII века.
И в этом суть проблемы. Если петровские издания уже в XIX веке были неплохо каталогизированы, а в главных библиотеках страны составились выдающиеся их коллекции, то отметать летучие издания было даже неразумно. Но остальные три четверти XVIII века – уже время расцвета типографического искусства и начала массового книгоиздания, частных и провинциальных типографий, и репертуар русской книги гражданской печати 1725–1800 годов во много раз превышает репертуар первой четверти.
Что дальше? Дальше произошло то, что можно считать роковой ошибкой отечественной библиографии XX века в области описания редких изданий. Когда в середине XX века начал выходить в свет «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 1725–1800», который готовился в беспрецедентных и неповторимых условиях коллективной работы крупнейших библиотек СССР, объективная трудность выявления и каталогизации летучих изданий испугала даже его составителей. Да и были причины – ведь если книги и брошюры всегда отражались в библиотечных каталогах, то листочки и издания в 2–16 страниц – далеко не всегда. Они нередко объединены в конволюты либо вообще приплетены в конце к другим книгам; словом, сама их эвристика представляет немало трудностей. К тому же на летучих изданиях часто не указаны место и год издания, и датировать их не всегда возможно с абсолютной точностью. И в результате в Сводном каталоге – исключительном и прекрасном справочнике, – даже есть оговорка, что составители не учитывают такие издания.