Довольно непривлекательно в связи с обсуждением этого понятия выглядят попытки ее решения инструментарием различных псевдонаучных дисциплин вроде «теории библиофильства». По сути, мы видим предложение «схэм и рангов книжных редкостей», которые мало соотносятся с реальным коллекционированием и книжной торговлей и представляют лишь частное мнение о том, «как должно быть», но совсем не так, как оно обстоит на самом деле. То есть все эти ярусы построений и доказательств опровергаются (или даже низвергаются) практикой антикварной книжной торговли и коллекционирования. И тот коллекционер или антиквар, который воспитан антикварной книгой и понимает суть понятия «редкость», все равно трактует его именно так, как воспитан его книжный вкус.
Завершим словами В. С. Сопикова, великого русского библиографа, который имел за плечами двадцатилетнюю практику книготорговли. В «Опыте российской библиографии» он также использовал понятие редкости, основываясь опять же лишь на своем представлении об этой оценочной категории. Уже тогда, в 1813 году, он употреблял несколько степеней: редка, ныне редка, довольно редка, редка в России, весьма редка, весьма редка в России, очень редка, чрезвычайно редка и, наконец, издание прередкое. Но объяснять свои градусы редкости отказался, ограничившись следующим замечанием:
Хотя словесность наша не богата еще важными произведениями всякого рода, однакож имеет и свои редкости, кои по многим отношениям для нас драгоценны и достойны быть поставлены наряду со всеми другими. Редкие книги наши, как и у других народов, можно разделить на два главные разряда. Редкость одних действительная, на самом содержании и истинном их достоинстве основанная, а других мнимая, или относительная; сия последняя по различным склонностям, намерениям и достатку охотников, довольно многообразна. Я не почел за нужное входить в подробности и объяснять сию разность, опасаясь дабы тем, вместо желаемой пользы, не навести многим охотникам скуки и неприятности; но означал оную просто, соображаясь токмо двум главным ее разделам. Некоторое знание, опыт и время всякого охотника достаточно могут в том руководствовать, а кому сии учители покажутся ненужными, тому надобно расплачиваться только деньгами.
Хотя словесность наша не богата еще важными произведениями всякого рода, однакож имеет и свои редкости, кои по многим отношениям для нас драгоценны и достойны быть поставлены наряду со всеми другими. Редкие книги наши, как и у других народов, можно разделить на два главные разряда. Редкость одних действительная, на самом содержании и истинном их достоинстве основанная, а других мнимая, или относительная; сия последняя по различным склонностям, намерениям и достатку охотников, довольно многообразна. Я не почел за нужное входить в подробности и объяснять сию разность, опасаясь дабы тем, вместо желаемой пользы, не навести многим охотникам скуки и неприятности; но означал оную просто, соображаясь токмо двум главным ее разделам. Некоторое знание, опыт и время всякого охотника достаточно могут в том руководствовать, а кому сии учители покажутся ненужными, тому надобно расплачиваться только деньгами.