Резюмируя, повторимся: судьба была к нам в высшей степени благосклонна, дав насладиться тремя прекрасными вариантами знаменитой книги, а один из них даже сохранить.

Кроме существования корректуры, мы должны изложить здесь другое наше наблюдение, которое ни в коем случае не призвано поколебать всеобщую уверенность о редкости этой книги, но все-таки должно дать понять, что пытливого исследователя может поджидать удача даже при изучении совершенно очевидных и общеизвестных вещей.

Рассматривая печатное издание 1908 года, обратим внимание на текст колофона, то есть концевой страницы [34]. Этот текст стал причиной серьезного конфликта издателя с его отцом, почему и остался памятен как современникам, так и многим знатокам вопроса. Вот этот текст:

Повесть сию написал на святках 1906 года

А. Ремизов, рисунки делал К. Сомов, напе-

чатал двадцать пять именных экземпляров

С. Н. Тройницкий

Сам Алексей Ремизов, излагая историю своей книги, указывает, что при издании было решено поместить сведения об авторе, художнике и издателе. Слава о вышедшей бесцензурно книге ширилась, быстро проникнув не только во все околохудожественные и окололитературные круги столицы, но и выплеснувшись на полосы газет и журналов. И вскоре сенатор Николай Александрович Тройницкий также был задет слухами о том, что «кто-то из высоких особ видел, а может только слышал, что в Петербурге появилась книга, издателем которой значится его имя, а книга такая – по двум статьям: „за кощунство и порнографию“. А сенатор ничего не знает, только догадывается. Очень взволнован, вызвал сына для объяснения. И прежде всего потребовал книжку».

Книжку сенатор прочел и испугался, что кара за такое сочинение падет персонально на него. Поэтому, кроме нагоняя сыну, он выставил требование: собрать все розданные экземпляры и предать их огню. Как писал позднее Алексей Ремизов,

много стоило труда убедить сенатора в бесполезности сжигать. В конце концов согласился, но под условием: Тройницкий должен всех обойти «Именных» и собственноручно бритвой выскоблить на последней странице «Тройницкого». С. Н. Тройницкий исполнил сенаторский указ, но ходить с бритвой постеснялся, он был уверен, что каждый из нас исполнит его просьбу и имя Тройницкого испарится. Все мы, конечно, обещали, но выполнили слово, не думаю.

много стоило труда убедить сенатора в бесполезности сжигать. В конце концов согласился, но под условием: Тройницкий должен всех обойти «Именных» и собственноручно бритвой выскоблить на последней странице «Тройницкого». С. Н. Тройницкий исполнил сенаторский указ, но ходить с бритвой постеснялся, он был уверен, что каждый из нас исполнит его просьбу и имя Тройницкого испарится. Все мы, конечно, обещали, но выполнили слово, не думаю.