91 — 59

92 — 61

Святитель Филофей Коккин

Святитель Филофей Коккин

Быстрое по времени и обширное по объему усвоение древнерусской литературой творений св. патриарха Константинопольского (1353–1354 и 1365–1376) Филофея Коккина[1824], наверное, уникально. Многие его сочинения были переведены на русский язык ещё при жизни автора и известны в разных списках, хотя полный перечень творений и рукописей еще не составлен, а многие тексты до сих пор не изданы ни на древнерусском, ни на греческом. Известно более двадцати его богословских трактатов, главным из которых являются двенадцать слов против Никифора Григоры. Стараниями свт. Филофея был канонизирован Григорий Палама[1825] и составлена «паламитская» редакция Синодика в Неделю Православия. Именно патриаршая редакция Божественной Литургии утвердилась на Руси с конца XIV века в качестве «нормативной» (Устав службы св. Филофея), а его Учительное Евангелие пользовалось неизменным авторитетом. Однако просто поразительно восприятие в Древней Руси литургического наследия Филофея Коккина: известно множество рукописей с гомилиями, молитвами, канонами, службами святым, тропарями, прокимнами и т. д., вышедшими из-под его пера[1826]. Все это богатейшее наследие ещё ждет научного (пока же нет даже обычного) издания, которое займет не один том[1827].

Сочинение св. патриарха Филофея Коккина Предание к своему ученику, еже како внимательно седети в келии с сущими своими послушниками не публиковалось ни в древнерусском переводе, ни в греческом оригинале и практически неизвестно не только широкому читательскому кругу, но и специалистам. Существует только один итальянский перевод, выполненный прямо по греческой рукописи и изданный крупным исследователем исихазма Антонио Риго[1828]. Сопоставление рукописи, использованной итальянским ученым, с древнерусским переводом, в котором имеются как отдельные слова и предложения, так и целые фрагменты, отсутствующие в итальянском издании, но не вызывающие сомнений в своей подлинности, свидетельствует о надежности и преимуществах древнерусского текста даже по отношению к оригинальным греческим манускриптам. Неполный перечень (двенадцать) известных древнерусских рукописей Предания, их краткое описание и шифры приведены в статье Г. М. Прохорова[1829]. Не имея возможности и не ставя своей целью критическое издание произведения, для которого необходимо было бы привлечь и греческие рукописи, мы помещаем в настоящем сборнике перевод, выполненный монахом Алимпием (Вербицким) по одной из неопубликованных рукописей XVI в. Кирилло-Белозерского со брания Национальной российской библиотеки (СПб.), шифр 25/1102. Предание имеет несомненное значение для уяснения как греческой исихастской, так и русской монашеской традиции. Святитель Филофей Коккин, официально утвердивший паламизм на византийской почве, покровительствовавший продолжателям духовных и богословских традиций исихазма (таким, как Каллист Ангеликуд), вступал в непосредственные контакты с представителями русского монашества, учениками прп. Сергия Радонежского[1830], активно влиял на русскую церковную политику[1831]. Хотя послание обращено к «телесно немощному» ученику и затрагивает в основном уставные вопросы, оно не лишено и более широкого интереса, и значения. В Предании прослеживается общая направленность, выражающаяся в подчинении всего монастырского уклада стяжанию умной молитвы и борьбе со страстями как главной цели монашеского делания. Уставная строгость и практическая деятельность не доминируют в послании, занимая свое — хотя важное и существенное, но все же не главное — место, согласно с принципом «суббота для человека, а не человек для субботы». В целом произведение является замечательным, хотя и сжатым, практическим начертанием-руководством по внешнему монашескому жизнеустроению, прекрасно вписывающимся в другое и более раннее «учебное пособие» по внутреннему деланию — имеем в виду трактат О трёх способах молитвы — и дополняющим его.