«Луи-Филипп-Жозеф был введен в темный зал пятью масонами, назвавшимися братьями. В глубине этого зала находился грот, а в нем скелет, освещенный лампадой. В одном углу зала стоял манекен, украшенный королевскими регалиями, а посредине двойная лестница.

Когда Луи-Филипп был введен пятью братьями, ему велели растянуться на земле, как будто бы он был мертв; в этом положении он должен был перечислить все полученные им чины и повторить все данные им клятвы. Затем ему в напыщенных выражениях описали чин (степень или „градус“ — В. А.), который он готовился принять, и потребовали от него клятвы в том, что он никогда не откроет его никакому мальтийскому рыцарю (память о враждебности тамплиеров рыцарям иоаннитам, или госпитальерам, именовавшимся с 1530 г., после получения ими во владение средиземноморского острова Мальты, мальтийскими рыцарями, связанной с тем, что иоанниты после разгрома Ордена Храма получили большинство владений тамплиеров — В. А.). По окончании этих предварительных церемоний ему велели встать и влезть на самый верх лестницы; когда он достиг последней ступени, ему приказали упасть; он исполнил это, и тогда ему крикнули, что он достиг пес plus ultra (лат.: „дальше некуда“, т. е., в данном случае, высшей степени — В. А.) масонства.

Тотчас после этого падения его вооружили кинжалом и приказали вонзить его в увенчанный короной манекен, что он и исполнил. Кровавого цвета жидкость брызнула из раны и залила пол. Кроме того, ему приказали отрезать голову у этой фигуры и держать ее в поднятой правой руке, а окровавленный кинжал в левой; он исполнил и это.

Тогда ему сказали, что кости, которые он видел в гроте, были останками Жака де Молэ, Великого Магистра Ордена тамплиеров, а человек, кровь которого он пролил и чью голову держал в правой руке — Филипп Красивый, французский король. Кроме того, ему сообщили, что знак того чина, в который его возвели, состоял в том, чтобы приложить правую руку к сердцу, затем протянуть ее горизонтально и уронить ее на колено в знак того, что сердце рыцаря Кадош готово к мести. Ему также открыли, что, в виде приветствия, рыцари Кадош брались за руку как бы для того, чтобы заколоть друг друга кинжалом».

Можно ли представить себе что-либо более странное, чем вид этого принца крови, поражающего кинжалом короля Франции, и держащего в руке его окровавленную голову? Между тем, в годы Французской революции герцог Луи-Филипп-Жозеф Орлеанский стал видным революционером, отказавшись от герцогского титула и дворянского звания, став гражданином Филиппом Эгалитэ («Равенство») и проголосовав за казнь своего кузена, короля Людовика XVI (вскоре после казни которого и сам угодил под нож гильотины по обвинению в «контрреволюционном заговоре»; правда, сын Филиппа Эгалитэ, Луи-Филипп Орлеанский, впоследствии на восемнадцать лет, с 1830 по 1848 г., стал королем Франции). Когда король Людовик XVI был обезглавлен, на эшафот поднялся какой-то человек, обмакнул руку в кровь казненного и окропил этой кровью теснившуюся у подножия эшафота толпу с криком: «Я крещу вас во имя Жака де Молэ!»