— Чего ж ты не спишь?

И с этими словами матушка встала, засветила огонюшка и подошла ко мне; а у меня все лицо от слез мокрое и подушка мокрехонька...

И что у нас тут между нами было!... И наплакались мы оба, и помирились мы, наплакавшись, с родимой, хорошо помирились!

Так и покончилось баловство мое с куреньем»403.

«Заходил проведать давно не бывавший у нас друг наш о. Нектарий.

— Что давно не видать было вас, Батюшка? — встретили мы таким вопросом этого полузатворника, известного всем оптинским монахам сосредоточенностью своей жизни.

— А я думаю, — ответил он с улыбкой, — что грешному Нектарию довольно было бы видеть вас и единожды в год, а я который уже раз в году у вас бываю!... Монаху — три выхода: в храм, в келлию и в могилу; вот закон для монаха.

— А если дело апостольской проповеди потребует? — возразил я.

— Ну, — ответил он мне, — для этого ученые академисты существуют, а я необразованный человек низкого звания.

А между тем этот “человек низкого звания” начитанностью своей поражал не одного меня, а многих, кому только удавалось приходить с ним в соприкосновение.

Я рассказывал Батюшке о небесном знамении, бывшем в Москве в начале месяца (ложные солнца и луна).

— Как вы на эти явления смотрите?

— Э, батюшка-барин, — о. Нектарий иногда меня так называет, — как моему невежеству отвечать на такие вопросы? Мне их задавать, а вам отвечать: ведь вы сто книг прочли; а я человек темный.

— Да вы не уклоняйтесь, Батюшка, от ответа, — возразил я. — В моих ста книгах, что я прочел, быть может, тьма одна, а в вашей одной монашеской, которую вы всю жизнь читаете, свету на весь мир хватит.

Отец Нектарий взглянул на меня серьезно, испытующе.

— Вам, собственно, какого от меня ответа нужно? — спросил он.

— Да такого, который бы ответил на мою душевную тревогу: таковы ли будут знамения на небе, на солнце, луне и звездах, которым, по словам Спасителя, надлежит быть пред кончиной мира?

— Видите ли, чего захотели от моего худоумия! Нет, батюшка- барин, не моей это меры, — ответил на мой вопрос о. Нектарий. — А вот одно, по секрету, уж так и быть, я вам скажу: в прошлом месяце — точно не упомню числа — шел со мной от утрени отец игумен (старец Варсонофий), да и говорит мне: “Я, о. Нектарий, страшный сон видел, такой страшный, что еще и теперь нахожусь под его впечатлением... Я его потом как-нибудь, расскажу”, — добавил, подумав, о. игумен и пошел в свою келлию. Затем прошел шага два, повернулся ко мне и сказал: “Ко мне антихрист приходил. Остальное расскажу после”.

— Ну и что же, — перебил я о. Нектария, — что же он вам рассказал?