Или, что может быть противозаконнее — я знаю, и это не простят мне мои бывшие коллеги по несчастию, — с христианской точки зрения, безбрачного сожительства, а оно введено почти в догмат в целой массе спиритических организаций только лишь потому, что эротизм в спиритизме считается самым верным импульсом для проявления медиумических способностей. И т. д., и т. д. — без конца.

— Ведь стоит только поближе всмотреться во многих спиритов, — продолжал Старец, — прежде всего, на них лежит какой-то отпечаток, по которому так и явствует, что этот человек разговаривает со столами; потом у них появляется страшная гордыня и чисто сатанинская озлобленность на всех противоречащих им...

И это удивительно точно и верно подмечено. Злоба отчаянная, нетерпимость поразительная, а уж гордыня — о ней очень много говорит даже известный спиритический ересиарх и апостол спиритизма Кардек, как об одной из ужасных и пагубных особенностей спиритических пророков (медиумов).

Ведь одна эта злоба и гордыня, кажется, могли бы служить лучшим доказательством того, что все это учение от сатаны, ибо то же слово Божие указывает на эти два качества, а особенно на злобу, как на явные признаки указанного сейчас источника их происхождения: Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец (1 Ин. 4, 20); Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3, 15);... Кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза (1 Ин. 2, 11); Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего (1 Ин. 3, 10). Но увы, сами спириты, как зачумленные, не хотят видеть этого.

А о нетерпимости спиритов и говорить нечего; когда меня обличал, быть может, очень резкий, быть может, тоже страдающий нетерпимостью, но человек безусловно ревностный и искренний в своем служении, известный миссионер И. Е. Айвазов, — я готов был, как говорится, уничтожить его и только теперь с уважением и признательностью отношусь к нему, так как он этою своею резкостью намного ближе подвинул меня к правде. Далее, когда выступил с обличением меня ныне почивший С. Д. Волков-Давыдов под псевдонимом Серапион Волкович, правда, с обличением довольно утрированным, в своей брошюре «Спиритизм — яд интеллекта»434, я дал ему такую отповедь, что мне за нее сейчас более чем стыдно. Наконец, когда выступил в борьбу против распространяемой мною ереси известный миссионер о. Черкасов в журнале «Кормчий», в деликатной и высоко христианской форме, — о, как я резко отвечал ему и как недостойно защищал сатану!