РелигияВозрождение церковной жизни в Сибири. По страницам дневников архимандрита Серафима (Александра Егоровича Брыксина), в схиме Иринеястр 205
Светлый фон
Отец Серафим практиковал служение особого молебна у Казанской иконы Пресвятой Богородицы, восходящего к традиции, воспринятой им от митрополита Нестора. Эту большую икону в кивоте батюшка отреставрировал, и каждое воскресенье сразу после отпуста литургии священник с диаконом выходили к ней, и после пения тропаря диакон произносил ектенью с особыми прошениями и чтением записок, специально подаваемых именно на этот молебен, а священник читал молитву.

Будучи довольно общительным человеком, отец Серафим не состоял в близких дружественных отношениях со священниками прихода. Хотя каких‑либо конфликтов между ними я не помню и могу засвидетельствовать, что отец Серафим относился к своим сослужителям уважительно и ровно. За семь месяцев моего служения и жизни в Абакане я помню лишь два случая приезда к батюшке других священников.

Будучи довольно общительным человеком, отец Серафим не состоял в близких дружественных отношениях со священниками прихода. Хотя каких‑либо конфликтов между ними я не помню и могу засвидетельствовать, что отец Серафим относился к своим сослужителям уважительно и ровно. За семь месяцев моего служения и жизни в Абакане я помню лишь два случая приезда к батюшке других священников.

К батюшке приезжал и длительное время у него жил его брат игумен Варсонофий, а также друг его молодости архимандрит Роман (Жеребцов). Приезду обоих батюшка был очень рад.

К батюшке приезжал и длительное время у него жил его брат игумен Варсонофий, а также друг его молодости архимандрит Роман (Жеребцов). Приезду обоих батюшка был очень рад.

Часто после литургии в воскресенье устраивалась общая трапеза в сторожке, на которой собирались певчие, храмовые работники, кто‑либо из прихожан.

Часто после литургии в воскресенье устраивалась общая трапеза в сторожке, на которой собирались певчие, храмовые работники, кто‑либо из прихожан.

Отец Серафим превращал их в своеобразные внебогослужебные беседы: он рассказывал о владыке Несторе, местах своего служения, часто пересказывал услышанные им от более старых священников и простых верующих рассказы о церковной жизни в послереволюционное и довоенное время. Помню, как он рассказал нам о вскрытии и изъятии мощей святителя Иннокентия Иркутского, закрытии Покровской церкви в Красноярске и Успенской — в Новосибирске, о том, как в середине 1970‑х ему вместе с верующим народом удалось организовать общину и построить храм в Славгороде. Часто такие задушевные посиделки заканчивались уже в вечернюю пору.

Отец Серафим превращал их в своеобразные внебогослужебные беседы: он рассказывал о владыке Несторе, местах своего служения, часто пересказывал услышанные им от более старых священников и простых верующих рассказы о церковной жизни в послереволюционное и довоенное время. Помню, как он рассказал нам о вскрытии и изъятии мощей святителя Иннокентия Иркутского, закрытии Покровской церкви в Красноярске и Успенской — в Новосибирске, о том, как в середине 1970‑х ему вместе с верующим народом удалось организовать общину и построить храм в Славгороде. Часто такие задушевные посиделки заканчивались уже в вечернюю пору.