Заступник земли Русской Сергий Радонежский и Куликовская битва в русской классике
Заступник земли Русской
Сергий Радонежский и Куликовская битва в русской классике
Николай Николаевич Алексеев-Кунгурцев (1864–1905) Брат на брата Историческая повесть-хроника
Николай Николаевич Алексеев-Кунгурцев
(1864–1905)
Брат на брата
I. Последний «тысяцкой»
I. Последний «тысяцкой»
Был вечер 17 сентября 1374 года. Краски заката играли на маковках московских церквей, далеко еще не столь многочисленных, как ныне.
Было еще довольно светло, но в келье старца монаха, куда мы вводим читателя, — полутьма: слишком скупо пропускает свет маленькое переплетчатое слюдяное оконце.
Тускло мерцают лампады. К одной из них протянулась рука и затеплила тонкую свечку желтого воска.
Огонек вспыхнул и слегка озарил серые стены, простые, деревянные, некрашеные лавки и такой же стол. Человек, затепливший свечу, был молод и богатырски сложен; лицо его — красивое, безбородое — выражало странную смесь чувств; преобладающим, однако, казалась печаль; но часто также в глазах его мелькала искорка нетерпеливого ожидания.
Рядом с ним виднелась наклоненная фигура священника в рясе из бязи[1] и в епитрахили.
Склонился священник над умирающим; колеблющийся свет падал на лежавшего на лавке, отходящего в вечность, бросая тени по желтому морщинистому лицу. Он был старец; седая борода закрывала грудь. Лежал он на лавке, на подостланном монашеском подряснике, прикрытый монашеской же ряской.
Как ложе, так и вся обстановка кельи свидетельствовали о скудости.
А между тем умирающий мог бы обставить себя со всею роскошью, какая была достижима в то время; у дверей его жилища, обшитых драгоценным алым сукном, стояла бы стража с секирами, тысячи слуг были бы готовы к его услугам. Ото всего этого он отринулся, жаждая молитвы и уединения, и заперся в тесной келье, в которой теперь и умирал, лежа на узкой лавке.