Но когда Мастер и его последователи испытали их, оказалось, что большинство из них стремится лишь к собственной выгоде. Они не понимали того, что огонь есть нечто необходимое для человеческого прогресса. Умы подавляющего большинства людей этого племени были настолько пропитаны извращенными вымыслами, что те немногие, кто воображал себя способными воспринимать Истину, на деле оказывались, как правило, неуравновешенными людьми, которые не смогли бы самостоятельно использовать огонь, даже если показать им, как это делается.

Были и такие, кто заявлял: «В легендах нет ничего правдивого. Этот человек просто хочет нас одурачить, чтобы занять в общине высокое положение».

Нашлись и такие, кто говорил: «Наши легенды и предания должны остаться такими, какими они есть, поскольку они являются наследием, соединяющим нас в единое целое. Что станет с нашим обществом, если мы откажемся сейчас от них?»

Были и другие точки зрения.

Итак, группа отправилась дальше и пришла, наконец, на территорию пятой общины, где разведение огня было чем-то обычным и общедоступным. Но и там путешественникам встретились испытания.

И тогда Мастер сказал своим ученикам:

— Вы должны научиться тому, как учить, ибо человек не желает, чтобы его учили. Сперва вы должны будете научить людей тому, как учиться. А перед этим еще необходимо объяснить им, что существует нечто такое, чему следует учиться. Люди воображают, что они уже все знают. Они хотят изучать только то, что считают необходимым, а не то, что должно быть изучено прежде всего. Только когда вы поймете все это, мы сможем изобрести метод обучения. Знания без специальной способности учить — это не то же самое, что знание и наличие этой способности.

Слишком много света

Слишком много света

Когда началась французская революция, первое, что сделали революционеры, это освободили осужденных из Бастилии.

Многие заключенные были приговорены к пожизненному заключению. От их кандалов не было даже ключей.

Революционеры объявили их свободными, но многие из них просидели в тюрьме по 20–30 лет и отказались выходить из заточения.

Но революционеры есть революционеры. Они силой освободили все камеры. К вечеру того же дня многие осужденные вернулись, требуя впустить их, потому что они не смогли уснуть без своих цепей, им чего-то не хватало.

Слишком много света, слишком много жизни! Они привыкли к грязи и вони и их психика не смогла перестроиться, они желали вернуться к привычному.

Революционеры вынуждены были впустить их обратно и узники были счастливы…

Весь день, проведенный на свободе, был для них пыткой. Их глаза ослабли: они не могли смотреть. Их ноги ослабли.