— Все слышал и хотел даже встать посмотреть и узнать, кто это говорил; только ради тебя, думая, что ты спишь, хранил молчание.

Итак, встав, мы оба осматривались кругом, но не слышно было никакого ни движения, ни звука. Те же слова вместе с нами слышали и другие наши сожители. Тогда я понял, что хором мучеников демон назвал сосуд с освященным елеем, собранным мною на благословение от гробов многих мучеников, висевший у моего одра; а над главою у меня лежала одежда великого Иакова[3], которая и была для меня прочнее всякой адамантовой ограды.

И сам Иаков рассказывал мне о многоразличных нападениях, какие делали на него злые демоны.

— Лишь только я вступил в сей род жизни, — говорил подвижник, — явился мне кто-то нагой; он имел вид эфиопа и из глаз его сверкал огонь. Увидя его, я обомлел от страха, обратился к молитве и не мог вкушать пищи. Прошло семь, восемь, десять дней, и я оставался без пищи. Наконец, презрев лукавое нападение, я сел и принял пищу. Демон, не вынеся такого моего великодушия, грозил ударить меня жезлом.

Я же сказал:

— Если позволено тебе это Господом всяческих — бей, и я с радостью приму удары, как бы наказуемый от Него; если же тебе не позволено, то не ударишь, хотя бы ты тысячекратно неистовствовал.

Услышав это, он обратился в бегство, но тайно продолжал еще строить мне ковы.

Дважды в неделю приносили мне из-под горы воду. Он, встретив несущего, принимал на себя мой вид и забирал воду, приказывая при этом несшему идти назад, воду же выливал. Сделав это два или три раза, он заставил меня страдать от жажды. Измучившись, я спросил того, кто обыкновенно приносил мне воду, почему он уже в продолжение пятнадцати дней не приносит воды? Тот отвечал:

— Я приносил два или три раза и ты же брал ее у меня.

— Где, — сказал я ему, — я брал у тебя принесенную воду?

И когда он показал место, я сказал:

— Хотя бы ты тысячу раз видел меня на этом месте, не отдавай сосуда прежде, чем придешь сюда.

Когда таким образом я разрушил злой навет, демон покусился на другой.

Однажды он, приняв на себя вид молодой красивой девицы, подошел ко мне с улыбкой и шутками. Раздраженный гневом, я прогонял его, осыпая укоризнами, но он продолжал стоять, смотря на меня страстными глазами с улыбкой на устах. Тогда, исполнившись еще большим гневом, я сказал:

— Как ты можешь обходить всю вселенную и всем строить такие ковы?

— Я не один, — отвечал он, — но по всей вселенной рассеяно множество демонов, которые подобным образом шутят и этими шутками достигают своих целей. Таким, по-видимому, ребячеством они стараются развращать людей.