Совершенно несомненно, что весь растительный и животный мир обладает, по крайней мере, низшим из даров Святого Духа – духом жизни. Для огромного числа натуралистов одиозно, нелепо учение виталистов и неовиталистов о жизненной силе.

Но вдумайтесь в следующие факты. По наблюдениям Спаланцани, в болотной воде и песке водосточных желобов живут коловратки, которых можно высушить вместе с песком и сохранять в стеклянных посудах. Если через 3–4 года смочить водой песок, то студнеобразные в обычном состоянии коловратки, высохшие до такой степени, что если прижать их концом иглы, то они разламываются, подобно крупинке соли, опять оживают. Они могут выдерживать высушивание при +54 °C, тогда как в живом состоянии они умирают, если вода достигает 25 °C тепла.

Джон Франклин в своем первом путешествии на североамериканский берег Ледовитого океана видел, что рыбы, замерзшие непосредственно после того, как их вытаскивали из воды, превращались в такую ледяную массу, что их можно было разрубать на куски топором, и что замерзшие их внутренности представляли твердые ледяные куски. Тем не менее, когда оттаивали этих рыб у огня, не повреждая их предварительно, то некоторые из них оживали. Эти примеры указывают на то, что хотя в организме и исчез всякий след жизни, но все-таки способность начинать при благоприятных условиях новую жизненную деятельность в нем может оставаться, если только в нем не произошло таких перемен, анатомических или физиологических, которые делали бы невозможным восстановление жизненных функций.

Известно, что пшеница, ячмень и горчица, найденные при египетских мумиях и пролежавшие 3000 лет, если они не подвергались вредным воздействиям, при которых возможны повреждающие их ферментативные процессы, дают отличные всходы, когда их поместят в благоприятные условия влажности и тепла.

Следующий опыт произведен Ж. Беккерелем в Париже в 1909 году. Семена пшеницы, люцерны и белой горчицы высушивались в безвоздушном пространстве в течение шести месяцев при +40 °C и затем запаяны в откаченные стеклянные трубки. Эти трубки были посланы в Лондон и там содержались в продолжение трех недель в жидком воздухе приблизительно при –190 °C и затем еще 77 часов в жидком водороде при –250 °C. В Париже трубки снова были открыты, и семена поместили во влажную ванну при +28 °C. Оказалось, что прорастание произошло совершенно нормально. Никакого различия не было замечено по сравнению с пробами семян, сохраняющихся обычным способом. При столь низкой температуре, как –250 °C, всякий намек на жизнедеятельность исключен. Даже самые энергичные химические реакции при столь низкой температуре не происходят.