Шри Нитьянанда Дас Бабаджи (Нандаграм) 347

Предисловие

Предисловие

Любого человека, взявшего в руки эту книгу, ждёт сюрприз. Его ожидает проблеск осознания духовного мира, о котором, возможно, он ничего не слышал и даже не грезил во сне, которое вдохновляет, волнует и чрезвычайно убеждает. Ибо святые Враджа осознавали Бога и поклонялись Ему не в Его привычном качестве творца и правителя вселенной, как просто тому, кто награждает благами и устанавливает справедливость, но в Его высочайшем аспекте любви и сладости (мадхурье), в котором Он не раздражается и не хмурит брови, взирая на наши ошибки и слабости, но любит, обожает, не обращая внимания на наше падшее положение, если, разумеется, и мы любим Его; в том аспекте, в котором Он стремится к нам с таким же рвением, с каким мы стремимся к Нему, влюбляется в нас так же сильно, как мы влюбляемся в Него, нуждается в нас в той же степени, в какой мы нуждаемся в Нём; в аспекте, в котором Он более естествен, чем сверхъестествен и более человечный, чем сверхчеловеческий, в котором Он обладает недостатками и слабостями обычных людей, но в котором, сколь бы парадоксальным это не казалось, недостатки становятся Его достоинствами и делают Его слаще и совершеннее, и некоим образом не умаляют их, потому что проистекают не из присущей Ему слабости, а из Его естества, которое есть любовь, и Его любовь — для тех, кто любит Его. Мог бы Он быть столь сладок, если бы у Него не было слабостей и если бы, несмотря на тот факт, что Он господин вселенной, Он не испытывал жадность к молоку и маслу, принадлежащим пастушкам Враджа[1], если бы не воровал и не бил горшки ради удовлетворения своей жадности и если бы не лгал из страха быть наказанным мамой Яшодой?

Его сладость (мадхурья) сгущается от того, что Он, несмотря на то, что творит, разрушает и поддерживает вселенную, бахвалится во Врадже положением сына Нанды и Яшоды, чьё имя Кришна, но кого из любовной привязанности называют различными другими именами: Канайя, Канай, Кану, Гопал, Говинда. Его манера облачаться в одеяние мальчика-пастушка, павлинье перо, которое Он любит носить вместо короны и флейта, — всё это символы сладости (мадхурьи), а не величия (айшварьи). Величие Кришны затмевается сладостью до такой степени, что Он даже не осознаёт этого. И это соответствует естественному порядку вещей, потому что высшее развитие прити или любви возможно только в том случае, когда, и Кришна, и Его преданные, не осознают Его божественности.

Мадхурья Кришны неотделима от Его природы в качестве расы или трансцендентального наслаждения. В «Тайттирия Упанишад» (Ананда Валли, 7) Кришна описан как раса[2]. Кришна — не только олицетворение расы, Он также расика или высший наслаждающийся расой. Как раса Он — высший объект наслаждения, как расика Он — верховный наслаждающийся расой. Его потенция наслаждения (хладини шакти) — главный источник расы. Хладини шакти, пребывающая в Кришне, даёт Ему возможность наслаждаться сварупанандой или блаженством, которое от природы существует в Нём Самом; хладини шакти, находящаяся в сердцах преданных, желающих служить Кришне, принимает форму Кришна-прити или любви к Кришне, которая более Ему приятна, чем Его собственная сварупананда (Джива Госвами, "Прити Сандарбха", 62).