Уже вскоре после окончания Смутного времени были предприняты первые попытки «исправления» русских богослужебных книг по «греческим» образцам. Так, в 1616–1618 гг. подобная работа была проведена в Троицком монастыре под руководством архимандрита Дионисия Зобниковского (ок. 1570–1633). Однако по ее окончании Дионисий и его помощники (Иоанн Наседка, Арсений Глухой, Антоний Крылов) были осуждены церковным собором 1618 года — обвинены в ереси и отлучены от Церкви. Спасло их лишь заступничество иерусалимского патриарха Феофана, приехавшего в 1619 году в Москву, и вернувшегося тогда же из польского плена патриарха Филарета (отца царя Михаила Федоровича).

На рубеже 1640–1650 гг. при дворе царя Алексея Михайловича складывается кружок «ревнителей благочестия», или «боголюбцев», который возглавлял царский духовник Стефан Вонифатьев (ум. в 1656 г.). В этот кружок входили будущие непримиримые противники — Никон, тогда еще новгородский митрополит, и протопоп Аввакум. Объединенные тогда еще общим пафосом борьбы за усиление роли православия в жизни российского общества, члены кружка стремились возвысить дух церковной жизни России, выступали за активную проповедническую деятельность против сохраняющихся языческих суеверий. Члены кружка подчеркивали, что Россия — это «Третий Рим», богоизбранное государство, единственное в мире, сохранившее истинную православную веру. «Боголюбцы» были уверены, что Россия — это центр вселенского православия. Поэтому все остальные Православные Церкви должны объединиться под покровительством Русской Церкви и Российского государства во главе с русским царем — единственным в мире истинным православным государем.

И тем не менее настроения, связанные с необходимостью изменения практики богослужения, продолжали нарастать. В начале 50-х гг. XVII столетия среди сторонников представлений о России как об избранной Богом державе возникли серьезные разногласия, вызванные целым комплексом причин как социально-политического, так и чисто богословского характера. Немалую роль сыграли и различные религиозно-философские и историософские воззрения противоборствующих сторон.

Дело в том, что, признав Россию равной по своему благочестию ветхозаветному Израилю, избранному Самим Господом, русская религиозно-философская мысль оказалась в определенном противоречии. Ведь более глубоких, нежели ветхозаветные, аналогий тогда просто невозможно было найти. Происходит как бы замыкание круга, а сами библейские аналогии оказываются исчерпанными. Исчерпывается и идея «Третьего Рима» — Божия благодать сузилась только до пределов России. И это в то время, когда в реальности Российское государство присоединило к себе новые земли, население которых придерживалось православия греческого обряда. Да еще Смутное время нанесло мощнейший удар по русскому самосознанию, ведь «Новый Израиль» не только был разрушен, но и вновь возродился, при этом в новом качестве и с новой царствующей династией во главе. Значительно более активным стало и проникновение в российское общественное сознание светской культуры, основывающейся на рациональном методе мышления.