9. И Младенец сказал: «Я прошу тебя, не надо, потому что, когда ты уедешь, Я получу за это такую взбучку, какой еще не бывало!»

10. Цирений же продолжал расспрашивать Младенца, говоря:

11. «О Жизнь моя, мое небесное Дитя! Если Твоя мать такая сердитая, как же Ты, несмотря на это, можешь так сильно любить ее?»

12. И Младенец ответил: «Потому что она сердится от великой любви ко Мне, ибо всегда ужасно боится, что со Мной случится что-нибудь плохое.

13. И смотри, по этой причине Я тоже не могу не любить ее по-настоящему! Если она и сердится порой без особой причины, она и тогда желает Мне добра, и потому заслуживает Моей любви!

14. Смотри, даже сейчас, если бы съел Я еще кусочек рыбы, она бы рассердилась лишь потому, что полагает, будто это могло бы Мне повредить.

15. Конечно, это не повредило бы Мне, но Я и Сам не хочу грешить против доброго и заботливого мнения Моей матери.

16. О, если нужно, Я могу преодолеть Себя и соблюсти заповедь Моей матери,

17. но когда это необязательно, Я могу делать, что хочу.

18. И тогда Мне все нипочем, даже если мать немного бранится.

19. Однако сейчас Мне действительно не нужно есть еще один кусок рыбы, и потому Я преодолею Себя, чтобы потом, когда тебя здесь не будет, мать ни в чем не упрекнула Меня».

20. Тогда Цирений снова со всей любовью спросил Младенца:

21. «Но Жизнь моя! Если Ты имеешь такое уважение к Своей земной матери, почему же перед тем Ты не захотел, чтобы она Тебя одела?

22. Разве она не будет бранить Тебя за это, когда я уеду?»

23. Младенец сказал: «Наверняка! Но как раз этому Я и не придам слишком большого значения!

24. Ибо перед тем Я ведь уже сказал тебе, что иногда Я делаю, что хочу, и не спрашиваю, подходит это Моей матери или нет.

25. И Моя мать может бранить Меня, потому что у нее при этом добрые намерения и добрая воля».

26. Тут Мария улыбнулась и сказала шутя: «Вот погоди же: когда мы останемся одни,

27. я снова отругаю тебя, потому что Ты нажаловался на меня Цирению!»

28. И Младенец улыбнулся, и сказал: «О, ты ведь это не всерьез! Я хорошо вижу, когда ты по-настоящему сердишься, ибо тогда твое лицо краснеет. Сейчас это не так, и твое лицо такое же белое, как и у Меня, а когда ты такая, ты никогда не сердишься».