С установлением советского режима погромы прекратились. Евреи в Советском Союзе получили равные гражданские права, антисемитизм был объявлен вне закона. Среди большевистских вождей было немало евреев, и этот факт использовали в своей пропаганде крайне правые. Разумеется, никого не волновало, что эти большевики еврейского происхождения не проявляли ни малейшего интереса к судьбам общин, в которых они родились (считая свою национальную принадлежность плодом чистой случайности), и что они причисляли себя к представителям русского пролетариата, а не еврейского рабочего класса. Евреев было много в обоих лагерях; доля их среди эмигрантов также оказалась гораздо выше, чем в среднем по стране. Из тех, кто предпочел остаться в России, многие лишились средств к существованию в результате экономических и социальных преобразований, однако советское правительство помогало им находить новую, более продуктивную работу. Советские евреи не получили полного признания как национальное меньшинство, однако у них были свои школы, театры, издательства, а кое-где — даже частичная региональная автономия. Религия подвергалась гонениям, сионизм оказался вне закона, но зато была более или менее гарантирована физическая безопасность евреев.

Если даже у советских лидеров имелись долгосрочные планы в отношении будущего русских евреев (а эта проблема занимала далеко не первое место среди большевистских приоритетов), то они в любом случае основывались на предположении, что евреи в конце концов полностью ассимилируются, утратят свои специфические черты и станут неотличимы от окружающего населения. Таково было общее молчаливое соглашение на ранней, интернационалистской стадии советской власти. Позднее, с приходом к власти Сталина и с постепенным нарастанием русского национализма, евреи лишились культурной автономии. Многие ведущие коммунисты-евреи утратили свои высокие посты. «Еврейский вопрос» снова обострился[646].

Положение еврейского населения Польши было весьма шатким с самого момента создания Польского государства. В ходе спонтанных погромов во Львове, Вильно и других городах в период «междуцарствия» 1918–1919 гг. погибли сотни евреев. Позднее евреи получили статус национального меньшинства, однако польские националисты всегда настаивали на том, что Польша должна быть государством для поляков, а не для меньшинств, и были, как правило, антисемитами. Евреев всегда обвиняли либо в пророссийских, либо в прогерманских симпатиях. Авторитетные деятели католической церкви заявляли, что евреи борются против церкви и вообще оказывают «вредное влияние» на умы и души людей. Политика эндеков[647] состояла в пропаганде полонизации и в сокращении еврейского влияния на экономическую и политическую жизнь. Еврейских торговцев и представителей свободных профессий бойкотировали; прием евреев в университеты был ограничен процентной нормой, в результате чего численность юристов и врачей евреев систематически сокращалась. Введение государственной монополии на некоторые товары (в частности, табак) лишило тысячи еврейских семей средств к существованию. Затем была введена лицензионная плата за уличную торговлю, что тоже сильно ударило по благосостоянию многих евреев. Польские евреи и прежде никогда не были особенно богатыми, но теперь началось их стремительное обнищание. К началу 1930-х гг. большинство из них уже не имели возможности даже платить налоги, хотя в то время они были чисто номинальными. Более трети евреев находились за чертой бедности, буквально на грани голодной смерти, и полностью зависели от социальных пособий.