– Б-10 – новейшая моделька, не работает, летает! – промурлыкал бригадир с такой гордостью, как если б самолично собирал махину. Потом последовал приказной выкрик бригаде, больше походивший на приговор палача.

Выучил Игорь Петрович новое имя смерти, данное современностью – «Б-10». «Б-10» не медлил, живо напал на маленького тотема, навалился плоской грудью отвала. Заслонила машина тотемишку, председатель не то что, разглядеть, осознать, охватить тотем разумом толком не успел! Пожалел вдруг о своем решении.

Скрежущий металлический звук оцарапал слух. Отвал бульдозера, таранивший тотем, надломился, как если б был мягонькой колобухой хлеба. Затрещала железная зверюга, завопила раненым зверем, искры полетели. Как будто старик-идол из чугуна или чего еще покрепче сделан был. Сущая несусветица! Проломился «Б-10», вмялся в том месте, где тотем впечатался в его плоскостопный перед.

Не успел Игорь Петрович и бровью повести, как в нос ударило гарью, жжёной резиной и паникой. Вспыхнуло где-то за пригорком. И покатилось наперебой меж ветвей: «Горим! Пожар! Технику спасай!»

Позже, когда Игорь Петрович вспоминал происшедшее, то, как ни силился, не мог выудить из памяти ничего, кроме горящих глаз старца-идола да неуместно-фантастического звона колокольчиков.

«Динь-дон» – хлынул дым со всех сторон.

«Динь-дон» – заволок небо он.

«Динь-дон» – нёсся панический гон.

«Динь-дон» – лес восстал рожном.

На раскисших ногах Игорь Петрович побежал прочь, нырнул в течение рабочих. «Технику, технику спасай!» – будто из-под толщи воды доносился приглушенный вопль бригадира. Главное ─ техника. Не лес, не зверьё, не люди, всё техника-кормилица.

От перепуга заложило уши, но Игорь Петрович как наяву различил настоящий звериный рык. И встал прямо посреди волнующейся толпы. Один из рабочих больно задел плечо, чуть не столкнул, но председатель выдержал. Как-то всё глупо и неправдоподобно показалось. Перевёл взгляд на серое небо в дыму.

Коль не сон всё это, помереть ему здесь писано. Как пить дать, помереть вместе с лесом, с детством, с жизнью.

Трошки на стёжке

Трошки на стёжке

Алело где-то за туманом грёз. Недружелюбное солнце обожгло веки, а потом из-за завесы дрёмы донёсся шум. В непроглядной дали звенел колокольчик… Когда Гришка проснулся, полдень уже цвел на дощатом полу, разлив полоски света. Гришка поморщился и вздрогнул.