О значении «института старчества» как хранителя духа Православия афористически точно сказал новомученик епископ Арсений (Жадановский): «Старчество — это живая сила, воспитывающая в человеке христианина». То есть не через книжное научение, не ценой только собственных усилий человек преображает свой ум, свои чувства, но через живое общение с благодатным человеком. Старцы — это хранители духовной культуры Православия, живое Предание Церкви. Издревле старческое служение было таинством общения духа подвижника и приходящего к нему ученика, часто оно не выражалось словами. Человек, прибегавший к старцу (в случае монастырских старцев, откуда и пошла вообще практика старческого окормления, — постоянно, изо дня в день), открывал ему свои помыслы, просил об уврачевании души. Не практические вопросы решались со старцами (как это в большинстве случаев бывает в наши дни), а вопросы духовные. И исцеление души происходило рядом со старцем постепенно, и не потому, что он произносил постоянно какие-то поучения, а потому что сокровенно молился и передавал силу духовную своему ученику, если сердце ученика было открыто для такого восприятия. Кроме того, отношения «старец — ученик» предполагали полное послушание последнего. При этом старцы иногда, намеренно испытывая учеников, давали им послушания, несогласные со здравым смыслом. Классический пример: поливание сухого прута, воткнутого в песок, или таскание воды в решете. Что происходило с послушникам во время исполнения такого противоречащего умному рассуждению поступка? Он боролся с собой, он побеждал свою гордыню, он заставлял себя заниматься не просто тем, что ему не нравится, а тем, что является очевидной бессмыслицей. Но одновременно он понимал, что старец его воспитывает, ваяет его душу, как искусный художник. Потому что дело старцев во все времена — это устроение душ человеческих, это преображение, которое происходит незримо. Об этом прекрасно сказал ученик одного из последних старцев нашего времени схиархимандрита Софрония (Сахарова):