Дети. Птичкой стал?

Преподаватель. Птичкой? Ну, разве, что спесивым индюком! Осоловеть, это значит так накушаться, что колбаса из ушей лезет и ничего уже не хочешь, ну разве только еще вот этот сочный кусочек котлетки или вон, тот стаканчик вишневого компотика.

Дети. Я тоже кушать захотел! И я! И я! Вы вкусно рассказываете!

Преподаватель. Я тоже сижу, облизываюсь. Ничего скоро мы тоже будем пить чай с тортом и конфетами. Потерпим еще немного? Ирод отяжелел от обильной еды, спать захотел, но вдруг его приемная дочка Саломия вбежала в зал, где он сидел с гостями, и начала плясать, как ненормальная. Она так задирала ноги, так извивалась, корчилась, прыгала, стучала каблуками, трясла кудрями, сплеталась и расплеталась и что только не вытворяла на потеху, что все гости и царь стали хлопать в ладоши и кричать: «Молодец, Саломия, слава, слава тебе, Саломия!» А царь, когда плясунья остановилась, сказал: «Слушай доченька моя, ты так хорошо пляшешь! Проси, что тебе нужно, я тебя награжу. Проси хоть полцарства. Клянусь Богом, оно будет твоим!». Вот так, человек объелся и упился, как бегемот и, пожалуйста, сразу же у него душа зашутилась. И он говорит: проси полцарства, а ведь не подумал, как это девушка пол царством будет управлять, такой ум большой нужен. А она, понимая, что царь, как только проснется утром голодный и жадный, скажет: «Что это я, толстое, брюхо вчера наговорил!», – и обратно заберет полцарства. Поэтому она пошла за советом к маме Иродиаде.

– Мамочка, – сказала Саломия, – папочка говорит мне – проси что хочешь, даже полцарства готов отдать!

Иродиада же ей со злобной радостью ответила:

– Проси голову Иоанна Пророка на блюде. Проси, чтобы царь тут же послал палача в темницу и отрубил этому злому человеку голову.

Вот, дети, пример нам, злые люди всегда обвиняют в злобе добрых людей. Все у них перепутывается в сердце и в уме.

Дочь удивилась:

– А зачем? Он добрый человек, пусть живет.