10. Итак, пророки не видели самого лица Божия, но распоряжения и таинства, посредством которых человек имел видеть Бога. Так и Илии было сказано: «Выйди утром и стань пред Господом, и вот пройдет Господь: и вот [поднимется] великий и сильный ветер, который будет разрушать горы и разрывать скалы пред Господом, но нет Господа в ветре; и после ветра [будет] землетрясение, но нет Господа в землетрясении; и после землетрясения – огонь, но нет Господа в огне; и после огня будет голос тихого веения» (3 Цар 19:11–12). Чрез это и пророк, сильно негодовавший на преступность народа и убиение пророков, был вразумлен действовать более кротко, и вместе означалось пришествие Господа как человека, которое будет после данного Моисеем Закона, – тихое и кроткое, в котором Он ни тростника сломленного не сокрушил, ни льна курящегося не угасил; показывался также и кроткий и мирный покой Его царства. Ибо после ветра, сокрушающего горы, после землетрясения и после огня настают тихие и мирные времена Его царства, в которые Дух Божий со всею тишиною оживотворяет и возращает человека. Еще яснее показано Иезекиилем, что пророки отчасти видели распоряжения Божии, но не собственно самого Бога. Ибо когда он увидел видение Божие – херувимов и их колеса, и когда рассказал тайну всего их обращения, и когда увидел над ними подобие престола, и на престоле подобие человеческого образа, и то, что было вверху его чресл в виде янтаря, и что внизу, в виде огня, и когда представил все остальное видение престолов, то, чтобы кто не подумал, что он здесь видел собственно Бога, присовокупил: «Вот видение подобия славы Господней» (Иез 2:1).

11. Итак, если ни Моисей, ни Илия, ни Иезекииль, имевшие много небесных видений, не видели Бога, а что видели они, было подобием славы Господней и пророчествами о будущем, то очевидно, что Отец невидим, как и Господь сказал: «Бога никто не видел никогда» (Ин 1:18); а Слово Его, как Сам Он хотел и для пользы видящих, открывало славу Отца и изъясняло Его распоряжения, как и Господь сказал: «Единородный Бог, сущий в недре Отца, Он объявил», и Он же называется Словом Отца; будучи богато и велико, Оно не в одном образе и не в одном характере являлось видевшим Его, но сообразно с причинами или целями Его распоряжений, как написано у Даниила. Ибо однажды Оно для окружавших Ананию, Азарию и Мисаила казалось присутствующим с ними в горящей печи и избавляющим их от огня; «и образ четвертого, – говорится, – подобен Сыну Божию» (Дан 3:26). В другой же раз Оно явилось «камнем от горы отсеченным без рук» (Дан 2:34–35) и поражающим временные царства и уничтожающим их и наполняющим собою всю землю. Потом оно же является как Сын Человеческий, грядущий на облаках небесных и приближающийся к Ветхому деньми и берущий у Него всю власть, и славу, и царство. «И власть Его, – сказано, – власть вечная и царство Его не погибнет» (Дан 7:13–14). И Иоанн, ученик Господа, видя в откровении священническое и славное пришествие Его царства, говорит: «Я обратился, чтобы видеть, чей голос говоривший со мною, и обратившись увидел семь золотых светильников и посреди светильников подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом. Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег, и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как бы раскаленному в печи; и голос Его, как шум вод. И Он имеет в деснице Своей семь звезд; и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч, и лице Его как солнце сияющее в силе своей» (Откр 1:12–17). В этих словах он указывает на нечто славное от Отца, как глава, на нечто священническое, как подир – и потому Моисей дал одежду первосвященнику по сему образцу, – и на нечто, относящееся к концу [мира], как халколиван, раскаленный в печи, что означает твердость веры и постоянство в молитве, по причине грядущего в конце времен огненного воспламенения. Когда же Иоанн не выносил видения, – ибо говорит, – «я упал к ногам Его, как мертвый» (Откр 1:17), чтобы сбылось написанное: «Никто не увидит Бога и жив будет», – то Слово, оживотворяя Его и напоминая, что Он есть Тот, на груди Коего возлежал он на вечери и спрашивал, кто имел предать Его, говорило: «Я первый и последний и живой; и Я был мертв и вот жив во веки веков, и имею ключи смерти и ада» (Откр 1:17). Потом, во втором видении, видя Того же Господа, говорит: «И я увидел, посреди престола и четырех животных и посреди старцев Агнца стоящего, как бы закланного, имеющего семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю» (Откр 5:6). И еще о том же Агнце говорит: «И вот конь белый и сидевший на нем назывался Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует; очи у Него, как пламень огненный и на голове Его много диадем. Он имел имя написанное, Которого никто не знает, кроме Его Самого. Он был облечен в одежду, обагренную кровью, и имя Его называется Слово Божие. И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый. Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости гнева Бога всемогущего. На одежде и на бедре Его написано имя: Царь царей и Господь господствующих» (Откр 19:11–16). Так всегда Слово Божие имеет, так сказать, очертания будущих вещей и показывало как бы виды распоряжений Отца людям, научая нас Божиему.