120. Которое смогло бы прояснить и собственную беспредельность,

И красоту, и страстность, и отклик из глубин

И не страшиться обморока от радостного тождества,

Когда и плоть, и дух соединяются в экстазе сокровенном,

Размолвку между «я» и формой аннулируя.

125. Оно от зрения и слуха истребовало силу духа,

А чувства сделало дорогой к неосязаемым явлениям:

Оно испытывало трепет к влияниям небесным,

Которые создали существо души гораздо глубже прежнего.

Земное тело Ашвапати переродилось, предстало другом пред небесами.

130. Достойный спутник вневременных Властителей

И равный божествам Солнц существующих

Он частью стал божественной игры Всевечного,

Услышал шепот никому не видимого Игрока

И к голосу Его прислушался – к овладевающему сердце гласу,

135. Влекущему его к груди желанья Бога,

И ощутил мёд счастья гласа этого,

Текущего по венам, словно реки Рая,

И превращающего тело в чашу нектара Абсолюта.

В мгновениях внезапных сиянья откровения,