Десять вагонов из пятнадцати перевернулись, сильнее всего оказался поврежден вагон для обслуживающего персонала, и в нем никто не выжил. Погиб 21 человек, 68 были ранены.
Жизнь императорской семьи тогда и впрямь была спасена чудом. По всей России строились храмы и писались иконы святым покровителям царской семьи по случаю этого спасения.
Но сама авария подорвала здоровье Александра: пострадало сердце, появились боли в пояснице, предвестники тяжелого заболевания почек. После простуды, которую император подхватил в 1894 году, у него начался острый нефрит. По настоянию врачей Александр отправился в Крым, в Ливадию, откуда собирался съездить к сестре в Грецию, но слег и никуда больше не двигался. За месяц 50-летний, ранее сильный и здоровый мужчина исхудал, был измучен, не мог есть и спать, даже лежать ему было тяжело.
20 октября 1894 года, в 2 часа 15 минут пополудни – в то же самое время, когда шесть лет назад сошел с рельсов его поезд, – сидя в кресле, Александр III скончался. Диагноз был: «Хронический интерстициальный нефрит с последовательным поражением сердца и сосудов, геморрагическим инфарктом в левом легком, с последовательным воспалением».
В день кончины у тела царя сидел уже знаменитый на всю Россию священник Иоанн Сергиев, которого привезли к царю его родные, надеясь на молитвы старца. За три дня до кончины монарха, 17 октября, отец Иоанн служил литургию в Ореанде – этот храм стоит и теперь – а потом, прибыв во дворец, причастил императора Святых Таин.
Александр III сказал тогда отцу Иоанну:
20 октября, в последние часы жизни императора, отец Иоанн помазал его тело елеем из лампады, а потом держал свои руки на голове Александра. Тот сказал ему:
Иоанн ответил царю, что это оттого, что он пришел прямо после совершения Таинства Евхаристии за ранней обедней. И отец Иоанн держал свои руки до самой кончины царя. Позже старец где-то написал: