Из всех монахинь у меня была возможность получше узнать Дая Мату; именно от нее я получал самое высокое вдохновение. Она всегда была справедливой, приветливой со всеми, скромной и по-детски непосредственной. Больше всего меня вдохновляла ее абсолютная преданность Богу и Гуру. Я никогда не видел, чтобы у нее было иное желание, кроме исполнения воли Мастера.
«У вас все хорошо?» — обычно спрашивала она, когда мы встречались в ее канцелярии, чтобы обсудить служебные дела. Всегда готовая оказать духовную поддержку, если это было в ее силах, она могла отложить в сторону организационные вопросы (даже если они требовали неотложного решения), если чувствовала, что мы нуждаемся в совете или ободрении. В каждую дискуссию в офисе она вплетала тонкие нити благочестивой интуиции и совета. От нее я узнал, что работа и медитация неотделимы друг от друга; что когда мысль о Боге преобладает, они сливаются в одно целое.
«Я чувствую, что в прошлых жизнях вы были близки к Мастеру», — сказала она мне однажды. Наши отношения походили больше на отношения брата и старшей сестры, чем на отношения младшего и старшего монаха. Мы понимали, что корни этих отношений были в наших прошлых жизнях. Я никогда не мог выразить словами благодарность за ее неизменную дружбу и руководство мною. В этой жизни для меня это была одна из самых ценных наград от Бога.
Молодых монахинь я видел очень мало. Из монахов лишь немногие оставались работать так же долго, как пожилые монахини. («Духовный путь труднее для мужчин», — признавал Мастер. «Однако, — добавлял он утешительно, — вступившие на него достигают очень многого».)
Преподобный Майкл (Брат Бхактананда) был одним из монахов, который вдохновлял меня. Он скромный до глубины души («У него нет эго», — однажды сказал Мастер) и преданный Богу. Я почти завидовал непринужденной простоте, с которой он мог емко и кратко определить весь духовный путь: «Преданность Богу — это все».
Другими вдохновляющими примерами были Джо Карбон (Брат Бималананда) и Генри Шауфельбергер (Брат Анандамой), пришедший на год позже меня. Оба сочетали в себе доброжелательность и спокойную проницательность, которые мне казались особенно привлекательными.
Кроме них было также множество других. Живя среди них, я чувствовал неизмеримое счастье.
«Из учеников, — сказал однажды вечером Мастер нескольким из нас в главной канцелярии, — первый по степени осознания — Святой Линн. За ним следует мистер Блэк и потом Сестра». Джеймс Дж. Линн, которого Мастер называл Святым Линном, позднее получил звание и имя Раджарши (царственный мудрец) Джанакананда [