В другой раз Мастер говорил нам о силе настоящей веры: «Однажды, когда я вечером возвращался в Маунт-Вашингтон, неожиданно на главное здание обрушился сильнейший порыв ветра. Это было следствием злой кармы войны. Люди не понимают, как сильно массовое сознание влияет на стихии природы. Я сказал одной из женщин, живущих здесь, чтобы она сняла туфлю и трижды ударила ею по переднему крыльцу, повторяя определенные слова. Она выполнила мою просьбу. При третьем ударе ветер стих. На другой день в газете появилась статья о ветре невероятной силы, который начался в Лос-Анджелесе и вдруг стих через несколько минут».

«Потенциал разума, — добавил Мастер, — весьма значителен, даже без сочетания с силой Бога. Однажды в этой стране я ехал в поезде. Был очень жаркий летний день. В поезде не было кондиционера. Все страдали от духоты. Я сказал своим попутчикам: «Смотрите, чего можно достичь путем небольшой концентрации мысли. Сейчас я буду сосредоточенно думать об айсбергах».

Через несколько минут я дал им потрогать свою руку. Она была холодной».

Мастер часто развлекал нас занимательными рассказами о первых днях своего пребывания в Америке. «Из-за моей просторной мантии и длинных волос люди порой принимали меня за женщину. Однажды на выставке цветов в Бостоне мне потребовалось найти мужской туалет. Охранник проводил меня к определенной двери. Доверившись ему, я вошел. Боже мой! Женщина слева, женщина справа, везде женщины! Я пулей вылетел из комнаты и вновь подошел к охраннику.

«Мне нужен мужской туалет, — настаивал я. Подозрительно осмотрев меня, он указал мне на другую дверь. На этот раз, когда я вошел, закричал уже мужчина: «Не сюда, леди! Не сюда!»

Пришлось ответить глубоким басом: «Я знаю, что делаю!»

В другой раз проводник поезда, проходя мимо меня, внимательно разглядывал мою фигуру. Наконец, не в силах больше сдерживать любопытство, он спросил: «Вы мужчина или женщина?»

«А как вы думаете?» — спросил я гудящим басом.

Обычно я носил бороду. На пароходе, идущем из Индии, один пассажир, мусульманин по имени Рашид, убеждал меня сбрить ее. Американцы, уверял он, могут принять меня либо с длинными волосами, либо с бородой, но то и другое одновременно исключено. Поскольку мой Мастер выразил желание, чтобы я сохранил длинные волосы, я решил пожертвовать бородой. Рашид предложил свои услуги в качестве парикмахера. Я доверился ему. Он намылил мне лицо и осторожно обрил половину его! И тогда — покинул меня! А я не имел никакого представления о том, как бриться! В таком положении я и оставался какое-то время. Наконец он со смехом вернулся, чтобы завершить эту работу.