В прошедшие с того времени годы я с все большей ясностью понимал, что его дело не ограничивалось его словами и делами, основанной им организацией и какой-либо из групп его последователей. Это только проявления его миссии.

Его миссией было не просто дать освобождение избранным, но возвысить духовно все стороны общественной жизни. Его послание было адресовано всем искренне ищущим, независимо от вероисповедания, а не только тем, кто изучал его учение. Оно не могло быть и никогда не было ограниченным. Учение, которое он принес, было кафолическим в наиболее полном и правильном значении этого слова: вселенским. Это было даже не столько послание, сколько особый луч Божественного сознания — «новый завет», как можно сказать, используя Библейское выражение, которое он сам употреблял, говоря о миссии, возложенной на него Богом.

Теперь я лучше понимаю его утверждение, высказанное мне в 1950 г. в Твенти-Найн-Палмз в 1950 году: «Еще так много предстоит написать!» Его учения были одновременно качественными (для спасения его учеников) и количественными (для возвышения человечества в целом). Из сделанного мне заявления «Еще так много предстоит написать!» и из других утверждений, касавшихся лично меня, я делаю вывод, что в его план входило мое служение его делу вне его организации. Таким образом, как стало ясно из последующих событий, я мог бы охватить людей разного образа жизни и, исходя из главного момента сонастроенности с ним, показать применимость его послания к их конкретным нуждам.

В соответствии с этим планом я написал более шестидесяти книг, развивая основные мысли, уже выраженные в его учениях, и демонстрируя их применимость к широкому кругу человеческих нужд. Надеясь пробудить в людях устремления души, к которым призывают его учения, обращенные ко всему человечеству, я сочинил более 300 музыкальных произведений.

Его реальность все в большей степени становилась для меня осознанием его освобождающего внутреннего присутствия. И только во вторую очередь я думаю о нем в терминах его внешних слов и действий. Так, когда я пишу книгу или сочиняю музыку, то ищу руководства прежде всего во внутреннем осознании своей сонастроенности с ним. Когда я ощущаю такое внутреннее водительство, вдруг возникают подтверждения в виде воспоминаний о его словах и поступках. Затем я пытаюсь отыскать в своей памяти примеры его слов или какие-то эпизоды, которые могут противоречить этому предполагаемому прозрению.

Таким образом, я честно могу сказать, что ни одна из моих книг и ни одно из музыкальных произведений вовсе не являются моими: это произведения моего Гуру, видимо прошедшие через фильтр несовершенного инструмента моего человеческого мозга и понимания.