Но этот, и телом и душой, адамантовый камень не поколебался в душе, особенно среди такой бури, и, отразив все страхом Божиим и приличным прекрасным благонравием, убеждал ее Божиим словом, говоря ей так: «Нехорошо это, жена, сделать мне грех с тобою, госпожой моей. Бога боюсь я, ибо вот, господин мой все имение свое – и в доме, и в полях – отдал мне, и ничего уже иного нет под моими руками, кроме тебя одной, госпожи моей. Потому непристойно мне обратить в ничто такую любовь такого господина, столько меня полюбившего. Как сотворю такой грех перед Богом, испытающим сердца и утробы?»

Такие святые слова каждый час повторял Иосиф госпоже своей, увещевая, умоляя, упрекая, осуждая ее, но она не принимала ничего Божественного, как аспид, затыкала уши свои и еще более распалялась от кипящего в ней злого вожделения. Ежечасно подстерегала целомудренного, чтобы найти удобное время и без стыда принудить его ко греху. Иосиф же, видя, с каким бесстыдством эта женщина, как зверь, наступает на него, чтобы растлить его, возводил очи свои к Богу отцов и часто молился Всевышнему, говоря так: «Боже Авраамов, Исааков и Иаковлев, Великий и страшный, избавь меня от этого зверя! Ибо Сам видишь, Владыка, безумие жены, как втайне хочет убить меня делами бесчестными, чтобы вместе с нею умер я во грехах и совершенно стал разлучен с отцом моим Иаковым. Ты, Владыка, избавивший меня от смерти в руках беззаконных братьев, избавь меня также и здесь от бешеного зверя, чтобы мне по делам своим не быть чуждым отцам моим, крепко и благочестно возлюбивших Тебя, Господи». И воздыхая из глубины сердца своего, призывал он также на помощь и Иакова, говоря: «Сам помолись, родитель, о сыне своем Иосифе, потому что сильная брань восстала на меня и может отлучить меня от Бога; она гораздо ужаснее смерти, какой намеревались предать меня братья. Те убили бы одно тело, а эта разлучает душу с Богом. Знаю, родитель мой, что молитвы твои о мне дошли до Святого Бога, и потому избавился я из рва смерти. И теперь также умилостиви Всевышнего, чтобы избавиться мне от этого зверя, который хочет растлить сына твоего, не имеет стыда в очах, а также и страха Божия в сердце. Помолись, родитель, чтобы мне, телесно лишенному твоего лона, не стать чуждым и душе твоей. Пошел я к братьям, и они стали, как звери, как самые лютые волки. Увлекли меня от тебя, добрый родитель, и уведен я в Египет в чужие руки, но и здесь опять встретил меня другой зверь. Братья хотели убить меня в пустыне, а она старается растерзать меня в ложнице своей. Помолись, отец, чтобы не умереть мне перед Богом и перед отцами моими».