Под предлогом общительности не утратим святыни! Ибо у врага в обычае через доброе делать зло. Кто грешит и думает сокрыть это, тот обманывается: Несть бо тайно, еже не явится (Мк. 4, 22). Если враг возбуждает в тебе плотскую похоть, скажи ему: «Да не будет того, чтобы оскорбил я Духа Святаго Божия, Имже знаменастеся в день избавления (Еф. 4, 30). Довольно с меня и протекшего времени». Ибо написано: Всяк грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть: а блудяй во свое тело согрешает (1 Кор. 6, 18).

О мысленной же брани научен я отчасти. Один брат спрошен был другим братом, который говорил: «Тревожат меня нечистые помыслы». И тот отвечал: «Святые старцы дозволяли некоторым попускать, чтобы помыслы входить внутрь них, а потом те вели с ними брань, но немощным предписывали вовсе не останавливаться на своих помыслах, чтобы от долговременного памятования страсть не соделалась неисцельной». Тогда брат сказал: «Что значит: попустить помыслу войти внутрь и вести с ним брань?» – «Послушай, – говорит другой, – когда враг наводит человеку срамную мысль и нечистые помыслы, тотчас представляет в уме его благообразную женщину или что-нибудь подобное сему обольстительное и растлевающее. Мысленно борющийся, видя это, не смущается такими помыслами, но мужественно противится им, ведя с ними сильную брань. Потом отверзает им вход и заключает их в себе. И когда[318] войдут внутрь вместе с тем предметом, который хотят побороть, тогда брат говорит им: „Вот, перед вами тот самый предмет, ради которого тревожите меня каждый день, который представляете мечтательно в ум моем, и смущаете тем душу мою. Итак, хочу в точности дознать, какая в нем потребность“. И повелевает, чтобы принесен ему был мысленный меч, и, взяв оный, вскрывает мысленно внутренности предмета, говоря: „Хочу узнать, что в нем найду: красоту или гнилость?“ – И, вскрыв внутренности, находит там то, что всякому известно, и тем обнаруживается гнусность вожделения. Противники, видя, что одержана над ними победа, от страха приходят в волнение и усиливаются низложить помысел брата, чтобы, возмутив ум его другими помыслами, обратить в ничто настоящий подвиг. Они боятся, чтобы вполне не обнаружилось посрамление их. Противоборствующий брат говорит им: „Для чего хотите вместо одного преложить другое? Не позволю вам выйти, пока в точности не исследую всего, что касается до предмета: действительно ли достойно любви то, что хвалили вы“. Тогда брат на три или на четыре дня запирает мыслимый труп во внутреннейшей храмине. И по прошествии того времени отверзает он храмину с намерением посмотреть на труп. И прежде, нежели взойдет во внутренность, встречает его нестерпимое зловоние; зажимая руками уста и нос, мановением очей указывает он враждебным помыслам, содейственникам греха, на конец дела. Потом говорит им: „Что скажете на это?“ – Они же в стыде рассеиваются как дым в воздухе. И таким образом брат, при содействии благодати, становится выше страстей. И, исповедуясь Господу, говорит: „Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что не предал меня в руки врагов моих, но спас меня от сети ловцов. И благодать Твоя, Господи, просветила меня к уразумению сего, ибо не своей мудростью избавился я от сетей их“».