Господи и Владыка жизни моей, не дай мне духа праздности, суетной пытливости, любоначалия и празднословия, но даруй мне, рабу Твоему, дух целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви. Ей, Господи, Царю, дай мне видеть свои грехопадения и не осуждать брата своего, потому что благословен Ты во веки веков! Аминь.

135. СЛЕЗНЫЕ МОЛЕНИЯ[5]

135. СЛЕЗНЫЕ МОЛЕНИЯ[5]

1. Слезное моление в понедельник вечером

1. Слезное моление в понедельник вечером

Приими прошение оскверненных и нечистых уст, Владыка всяческих, человеколюбивый Иисусе Христе; не погнушайся мною, как недостойным и несмысленным, и не признай недостойной утешения Твоего душу мою, приближающуюся ко аду. Взыщи меня, как погибшую овцу, потому что вовсе нет во мне ни усердия, ни смысла к исправлению себя. Ослеплен я сластолюбием, омрачена душа моя, и от упоения страстями сердце мое стало бесчувственным. Всю горечь свою, все лукавство, все неразумие исповедую Тебе, Господи, Спаситель мира. Скажу также всю приятность, всю сладость того, что, по благости Своей, соделал Ты со мною, Человеколюбец. С первого возраста стал я преогорчителем, не расположенным к добру, изобретателем всякого порока, способным на всякий грех. Но Ты, Владыка, Сын Божий, по великим щедротам Твоим, не воззрел на все мое лукавство. Глава моя вознесена благодатью Твоею, Владыка, но снова смиряется, по причине грехов моих. Благодать Твоя снова влечет меня к жизни, а я со всем усердием устремляюсь скорее к смерти, потому что пагубный навык мой к слабостям, даже против воли моей, увлекает меня к себе.

Ужасен страстный сей навык; неразрешимыми узами связывает он ум мой; и узы сии всегда кажутся мне вожделенными. По навыку опутываюсь сетями, и радуюсь, бедный, что опутан. Погружаюсь на самую несносную глубину, и это веселит меня. Враг ежедневно обновляет узы мои, а я восхищаюсь. О, сколько искусства у врага! Не связывает меня узами, какими не хочу; а напротив того, налагает всегда такие узы и сети, которые принимаю с великим удовольствием, ибо знает, что произволение мое сильнее, и во мгновение ока налагает узы, какие сам хочу.

Сие рыдания и плача достойно; в том позор и стыд, что связан я своими хотениями. В одно мгновение могу сокрушить узы и освободиться от всех сетей, но, одолеваемый слабостями и произвольно раболепствуя страстным навыкам, не хочу сделать этого. Еще ужаснее, еще больше заставляет меня обливаться слезами стыда то, что соглашаюсь с хотениями врага своего. Он связывает меня, и я умерщвляю себя страстями, которые радуют его. Могу сокрушить узы, но не хочу; могу избежать сетей, но не желаю. Что горестнее этого плача и рыдания? Какой стыд тягостнее этого? Увы, нет стыда более горького, как выполнять человеку хотения врага!