Страх и любовь стоят на страже уст – этого источника слов. Страх останавливает слова срамные, любовь изводит слова досточестные. Уста могли бы не произнести доброго слова, но этого не допустит любовь; могли бы извести слово лукавое, но этого не допустит страх правды.

Уста, из которых выходит и доброе, и лукавое, – необузданный конь; поэтому нужда для них узда, иначе стремление их увлечет в пропасть, потому что путь их среди пропастей. Только при тщательных предосторожностях могут они, даже и днем, совершать путь свой без преткновений и падений.

Все прошения наши восходят к Единому Богу: единый слух невидимого Величия внимает прошениям нашим и различает их. Если просим полезное – приемлет прошение, если вредное – отвергает. Уста могут просить все, но Бог исполняет только то, что полезно.

Все прошения, приносимые Божеству верой, приемлются Им из рук ее. Обеты и дары, приносимые руками ее, вожделенны Богу. Божественное величие желает получить плоды из рук веры, потому что она очищает сердце просящего от безобразия сомнений ума.

Прошения уст, если корень их твердо насажден в сердце, собираются в Божие точило. Если же Бог медлит исполнить их, не должно скорбеть нам, как и вертоградарь[49] не сетует, но ждет, пока созреет в винограднике его плод, дающий жизнь во время сво.

Благой Податель смотрит и на прошение, и на время. Как плод, снятый прежде времени, вреден, так и дар, не вовремя данный, причиняет вред, а впоследствии – он же полезен. Если прошение неблаговременно, то Податель медлит исполнить его.

Податель премудр. Он смотрит на прошение и на время. Если видит, что прошение в настоящее время бесполезно, но будет полезно впоследствии, блюдет исполнение его до другого времени. Хотя и прискорбно просящему, что не исполнилось прошение его в то же время, но Податель в свое время утешит его пользой.

Божество для нас то же, что для детища матерь, питающая его молоком. Она до известного времени сберегает свои пособия; знает, когда лишить детище молока и когда должно напитать его молоком, или когда накормить хлебом. И сообразно с мерой его возраста предлагает ему свои пособия .

Правда для всех прошений то же, что на море пристань. Справедливое прошение она приемлет, а несправедливому не дает в себе места. Если бы исполнялись все прошения, то произошло бы пагубное неустройство, потому что просящие стали бы своими прошениями вредить друг другу.

Хвала Тому, Кто слышит все! Его правда – горнило для всех прошений. Одобряет она прошение истинное, потому что в нем сокрыта жизнь для просящих, осуждает прошение лживое, потому что в нем таится смерть для просящего. Неведением приукрашивается всякое прошение в устах, но Всеведущий испытует его слухом Своим.