С высоты холма я наблюдал за развалинами огромного города, руины раскинулись так далеко, что я не мог разглядеть границ этой мёртвой территории.

   Останки некоторых зданий, даже в разрушенном состоянии, поражали своей высотой. Это были многоэтажные дома с огромным количеством пустых оконных проёмов. Подобно обломанным зубам рухнувшего мира, они возвышались над мёртвым городом.

   Я приблизился к руинам и шагнул на широкую улицу, идущую между городскими кварталами. Покрытия дороги я не видел, всё оказалось заваленным толстым слоем колотого камня, битого стекла и прочего разнообразного хлама, некогда являющегося содержимым домов. В пересмешку со строительным мусором встречались обломки мебели, обрывки ткани, кухонная утварь. Назначение некоторых предметов я определить не смог, как не ломал себе голову. На глаза мне попалась книга, я поднял её, и открыв наугад, перелистнул несколько тонких страниц. Прочесть строки, написанные незнакомым языком я не смог.

   Казалось, сам воздух этого мира насквозь пропитан тоской и обречённостью. Я почти физически ощущал ужас и отчаяние многих людей, когда-то расставшихся здесь со своими жизнями. Это тяжкое чувство гнало меня вперёд, заставляя как можно быстрее покинуть страшное место.

   Отдалённый собачий лай долетел до моих ушей. Встреча с одичавшей стаей не входила в мои планы, и я решил обойти опасный участок города против ветра. Но всё же попытка избежать нежелательного контакта успехом не увенчалась.

   Мой путь внезапно преградил провал в земле, широкий и глубокий, и я не сразу понял, что вышел к руслу высохшей реки. Далеко слева виднелся единственный уцелевший мост, непонятно каким образом избежавший участи своих товарищей, валявшихся на песчаном дне.

   Стая появилась между мной и мостом, отрезая мне путь на ту сторону. Разномастная свора из трёх десятков голов неслась на меня, подбадривая себя громким лаем. Вёл собак чёрный поджарый вожак с тупой мордой и обрубленным хвостом.