Несколько раз мы с Саввой навещали своих близких в Нижнем логе, и каждый из этих визитов болью отзывался у меня в душе. Шпионы Кайдона рыскали повсюду, и угроза для наших родных продолжала оставаться актуальной. Они вынуждены были сидеть взаперти, не смея высунуть носа на улицу.

   Мне удалось встретиться с Родленом и перемолвиться с ним парой слов. Воевода рассказал мне, что бандиты Кайдона продолжали чувствовать себя в городе полновластными хозяевами, но их предводитель так и не достиг своей цели. Дно лабиринта по-прежнему оставалось неприступным. Это позволяло надеяться на то, что мне с друзьями однажды выпадет шанс самому прикоснуться к тайне Нижнего города. Но время для этого на тот мент ещё не пришло.

   Во-первых, Кристи ещё не окончательно оправилась после того, как её разум побывал в плену у царицы, а идти в лабиринт без неё не имело смысла. Во-вторых, каждый день на Гивеане был тогда на счету, до весны и до вторжения хоркосов, которое последует за ней, оставалось совсем немного.

   Больше всего на свете мне хотелось вырвать дочь из своего мира и поместить в какое-нибудь безопасное место, но на Гивеану, которую вскоре должен был захлестнуть пожар войны, я взять её, конечно, не мог.

   И снова на мою беду откликнулся Айвон. Он предложил мне временно поселить Машуню, а заодно и всю Саввину семью, в своём древесном доме.

   - Талгат, у меня полно места, - заверил он меня. - К тому же я слышал, что твоя дочь дружна с Кристи. Уверен, что взаимное общение пойдёт на пользу им обеим.

   Айвон оказался прав, шок от перехода у женщин и детей быстро прошёл. Главным для них теперь являлось то, что они могли видеться со своими близкими каждый день. А для меня и Саввы не было ничего важнее чувства спокойствия за свои семьи.