— Может, он явился, чтобы вывести из себя босса? Меня он, во всяком случае, разозлил до крайней степени.

— Тогда ему лучше убраться, — усмехнулся Поланик.

— Не поможет, — зло оскалился дворецкий, — будь он хоть сам шеф Лонг–Степ, рано или поздно я добьюсь того, чтобы он объяснился со мной, и уж поправлю ему улыбочку!

— Прошу прощения. — Поланик не хотел, чтобы гнев начальника перекинулся на него, но любопытство, похоже, было сильнее опаски, — а что приказал босс?

— Босс? А твоего ли ума дело, что мне приказал босс?

— Прошу прощения, сэр.

— Босс сказал, что я должен выпроводить этого мастера вынюхивать.

— И всё?

— Не всё.

Дворецкий подумал и сказал задумчиво:

— Не всё. Босс сказал, что антаер все равно вернется и проникнет в дом.

— Даже так? — Поланик не скрывал растерянности.

— Но я заверил, что никто не проникнет в дом. Так что не своди с этого хлыща взгляда. И если что — телефонируй немедленно. Я буду у себя.

— Всё стоит, — вздохнул наблюдатель.

— Он терпелив. Недаром его прозвали Белым Волком.

— Тот ли это Кантор, которого прозывают Пешеходом?

— А есть другой?

— Нет… Просто не верилось…

— Теперь верится?

— Теперь верится, что Пешеход вернется, если задумал вернуться. И будет говорить с боссом, сколько бы я ни торчал тут с трубой.