Когда неистовство молний стало понемногу иссякать, воздух наполнил грохот рушащейся башни. Падающая опора ударила дэва по голове: разом вылетели стекла, прогнулся потолок кабины, взвыл металл, а в воздухе заклубился дым вперемешку с пылью. Все это длилось пять-шесть нескончаемо долгих секунд, а затем наступила мертвая тишина.

— Ты в порядке, Дилан? — как сквозь воду послышался голос Алека.

— Ага. А ты как, зверушка?

— Завен, — тихонько откликнулся Бовриль.

Дилан бережно взял существо на руки.

— Слушай, а «Левиафан»-то по-прежнему в небе.

И вправду: приглушенный рокот моторов воздушного корабля вновь послышался над безмолвным полем сражения. По крайней мере, все это безумие оказалось не напрасным.

— «Левиафан», — словно смакуя, выговорил Бовриль.

Алек дотащился до окна. Изломанные останки пушки Теслы громоздились как хребтина некоего вымершего циклопического чудовища. Возле боевой элефантины погибшим рыцарем лежал Джинн; оба шагохода были покорежены градом обломков.

Алека пробил холодный озноб: похоже, все германские солдаты оказались под развалинами башни.

— Надо посмотреть, как там Лилит, — выговорил он. — И Клопп с Бауэром.

— Ага, — сказал Дилан, усаживаясь. — С кого начнем?

Алек растерянно смолк, понимая, что его спутников, возможно, уже нет в живых, как, несомненно, и Завена.

— С Лилит, наверное. У нее отец…

— Конечно.

Открыв кое-как дверцу, они спустились на землю, ставшую похожей на ландшафт преисподней. Густой дым душил и ел глаза. Самое ужасное, что к вони горящих машин и специй добавился тошнотворный запах паленой человеческой плоти и волос. Алек отвел глаза, чтобы не видеть, что сделал последний разряд электричества с находившимися снаружи людьми.

— Пойдем, — хрипло сказал Дилан, буквально силой заставляя его двигаться.

Когда они огибали заваленный обломками участок, поднял головенку Бовриль.

— Лилит, — сказал он, глядя куда-то вбок.

Алек посмотрел в этом же направлении. В отдалении на краю обрыва виднелась одинокая фигура, созерцающая прибой.