Поэтому, когда императорский глашатай озвучил эдикт о переселении в окрестности Гилениада, старик не раздумывал ни дня. Да и никто в Верхних Прасах не горел желанием оставаться в умирающей деревне.

Да, заповедные земли не освоены, да и все хозяйство пришлось отстраивать заново. К тому же, за пользование землей сборщики податей забирали треть урожая, и это не считая привычной десятины. Зато здесь была вода, нетронутая земля и не было недостатков в Дыхании.

Занмир облокотился на мотыгу, переводя дыхание, на конце длинного носа повисла капля пота. Прищурившись, посмотрел на склон Сиреневой, с которого каскадом водопадов стекала дарующая жизнь Варда. Как же здесь много воды… Только ради этого стоило месяц трястись в тесном фургоне по имперскому тракту, страдая от жары и толкаясь плечами с другими переселенцами. Новое место под деревню, которую без особых премудростей прозвали “Новыми Прасами”, того стоило. За прошедшие два года жители успели расчистить три больших поля и теперь усердно работали над четвертым.

Внимание старика привлекла яркая красная искорка, недвижно зависшая над одним из водопадов. Отсюда не видать толком, но ничем, кроме как летающей лодкой западных чужаков, искорка быть не могла. Почему обязательно чужаков? Только они красят своих летунов в такие яркие цвета. В Империи подобное не одобрялось, воздушные судна не должны своим видом отвлекать людей от работы. Но кто бы объяснил это глупым западникам?

– Переводят Дыхание почем зря, дурни, – хмуро пробормотал старик, прикрыв глаза от солнца рукой и подслеповато разглядывая пришельцев. – Чего висят? Как есть дурни.

Занмир поймал себя на мысли, что вместо работы уже битых пять минут пялится на Сиреневую. Выругался и вновь взялся за мотыгу. Прав Император, как есть прав. Ни к чему в небе столь яркие цвета. Да и вообще, не положено людям летать над землей. Пусть этим западники промышляют, у них ни веры правильной, ни уважения к Дыханию. Да эта лодка, поди, за час тратит столько, что хватило бы новое поле вспахать. И зачем? Висят себе на месте, мозолят глаза. Дурни.

Младший сын раньше порывался в небе летать. С железками возился, к торговцам приставал. Но отец из него эту дурь выбил, хотя и не сразу. Постараться пришлось. Зато теперь работает в поле, как положено – вон, спина виднеется, широкая. Внук, правда, теперь с железками возится. Но это ничего, поправимо.

Ведь тут какое дело, родился на земле – ходи по земле, неча глядеть куда не следует. Сначала с механизмами возится, потом летать хочет, а потом что? Сбежит на запад, или еще что учудит. Будет там дурью маяться, а то и сотворит что страшное. Старший брат Занмира вот сбежал еще в детстве, чтобы мастеровым в городе стать, и где он теперь? Даже весточку не передал ни разу, пропал с концами.