- Ты думаешь, что он такой, как я?

- Как мы, - поправила я. - Как мы. Я не знаю, можно ли восстановить что-то, разрушенное так рано. Я не психиатр, лечение людей - не моя специальность.

- И не моя тоже, - сказал он.

- Я никогда не думала, что ты жалеешь о частицах своей личности, которые отдал, чтобы стать тем, кто ты есть. Но когда я увидела тебя с Донной, Питером и Бекки, я увидела в тебе сожаление. Тебе интересно, какова была бы твоя жизнь, не встреть ты Ван Клифа или кто там был первый из них.

Он посмотрел на меня холодными глазами:

- У меня много времени ушло, чтобы понять, что я нашел в Донне. Как ты узнала?

Я пожала плечами:

- Может быть, я то же нашла в Рамиресе.

- Для тебя еще не поздно, Анита.

- Слишком поздно уже для белого штакетника в моей жизни, Эдуард. Может быть, я что-нибудь еще придумаю, но не это. Слишком поздно.

- Ты думаешь, у нас с Донной ничего не выйдет, - сказал он.

Я покачала головой:

- Я не знаю. Для себя я знаю, что у меня не вышло бы. Я не могу тягаться с тобой по актерскому мастерству. Тот, с кем я буду, должен знать, кто я, и не тешить себя иллюзиями, иначе ничего не выйдет.

- Ты уже решила, с каким монстром строить свою жизнь?

- Нет, но знаю, что не смогу все время от них прятаться. Это то же самое, что прятаться от себя, от того, кем я стала. Этого я больше делать не собираюсь.

- И ты считаешь, что я убегаю от себя, когда иду к Донне.

- Нет, я думаю, ты всегда принимал монструозную часть своей личности. Ты впервые узнаешь, что не все, что ты хотел убить в себе, мертво. Донна взывает к той твоей сути, которую ты уже не считал живой.

- Да, - сказал он. - А что для тебя значат Ричард и Жан-Клод?

- Я не знаю, но сейчас самое время это выяснить.

Он улыбнулся, и это не была счастливая улыбка.