Эд кивнул.

Рит[тер] будет в восторге.

Это точно, — согласилась Мери Пат. — Хочешь, я возьму встречу на себя?

Твой русский язык безупречен, — подумав, ответил ее муж.

Теперь кивнула она. Эд знал, что Мери Пат говорит на изящном литературном русском языке, которым в Советском Союзе пользуются только люди образованные. Обычный советский гражданин верил с трудом, что иностранец может так свободно владеть русским. Разговаривая с прохожими на улице или общаясь в магазине с продавцом, Мери Пат тщательно следила за тем, чтобы не выдать это умение, вместо этого умышленно спотыкаясь на сложных фразах. В противном случае на нее обязательно обратили бы внимание, поэтому подчеркнуто неправильная речь была такой же неотъемлемой составляющей ее «крыши», как светлые волосы и американская манерность. Новый агент обязательно обратит на нее внимание.

Когда? — спросила Мери Пат.

Иван сказал завт[ра]. [Т]ы готова? — ответил Эд.

Потрепав мужа по бедру, молодая женщина игриво улыбнулась, что переводилось как: «А то как же!»

Фоули любил свою жену так сильно, как только мужчина может любить женщину, и частью этого чувства было уважение к той страсти, с какой Мери Пат относилась к игре, которую вели они оба. Лучшей жены ему не смогло бы подобрать никакое брачное агентство. Сегодня вечером они обязательно сольются в объятиях любви. Возможно, правило «никакого секса перед боем» и применимо по отношению к боксу, однако Мери Пат придерживалась как раз обратного мнения, и если микрофоны в стенах и заметят что-нибудь, ну и хрен с ними, подумал московский резидент, отвечая на улыбку жены.

— Боб, когда вы улетаете? — спросил зама по опер-работе адмирал Грир.

— В воскресенье. Прямым рейсом Эй-эн-эй на Токио, а оттуда в Сеул.

— Уж лучше вы, чем я, — заметил зам по РА-работе. — Я терпеть не могу длинные перелеты.

— Ну, главное — это постараться проспать хотя бы половину времени в воздухе, — у самого Риттера это получалось без труда.