– Меня зовут Майкл Холлер. Я видел вас в зале суда, когда вы снимали первый суд моего клиента.
То, как я представился, служило определенным паролем.
– Роберт Джиллен, – сказал оператор. – Друзья зовут меня Стикс.[10] – Он кивнул на штатив в качестве пояснения.
То, что Стикс назвал свое имя и фамилию, было также паролем. Он давал мне понять, что действует по определенному сценарию.
– Вы здесь фрилансом или от какой-то телевизионной компании? – спросил я.
– Я действую на свой страх и риск.
– Как вы узнали об этом деле?
Он пожал плечами, словно не хотел отвечать.
– Есть источник. Коп.
Я понимающе кивнул. Джиллен был своим и играл по правилам.
– Сколько вы получите за свой материал, если продадите его новостному каналу?
– Бывает по-всякому. Я беру семьсот пятьдесят за эксклюзивный материал и пятьсот за обычный.
«Обычный» означало, что режиссер информационной программы, покупающий у него запись, знает, что тот имеет право продать отснятый материал конкурирующему каналу. Я обратил внимание, что Джиллен вдвое повысил свои обычные расценки. Хороший ход. Вероятно, пока снимал, он слушал, что говорилось в зале суда.
– Вот что, – сказал я. – Как вы смотрите на то, что мы прямо сейчас купим у вас материал по цене эксклюзивного?
Джиллен держался превосходно. Он помялся в нерешительности, как если бы сомневался в этическом аспекте предложения.
– Ну хорошо, пускай будет тысяча, – добавил я.
– О'кей, – сдался он. – Пленка ваша.
Пока Джиллен ставил камеру на пол и вынимал из нее пленку, я вытащил из кармана пачку наличных и отложил двенадцать сотен из «ангельских» денег, что дал мне по дороге Тедди Фогель. Потом повернулся к Доббсу:
– Могу я это израсходовать?
– Вне всякого сомнения, – заверил он, широко улыбаясь.