— Ну, все. Все решим завтра. Я вообще-то даже и не хотел тебе ничего говорить. Думаю, чего зря беспокоить.

Теперь же взгляд Ходунова, который и так-то чего только в себе не содержал — и неодобрение, и укоризну, и скепсис, — выразил еще и изумление.

— Ну, ты хорош! Ну, слов нет. Позаботиться хотел! Не знаю, ей-богу, иногда хочется взять что-нибудь тяжёлое и…

— Ну, это тебе придется уж очень тяжелое. — Шутиков впервые за время разговора прямо посмотрел на Ходунова, и в его глазах зажглась веселая искорка. — Меня только оч-ч-чень тяжелым прошибешь.

Широкое лицо Шутикова расплылось в улыбке. Ходунов, безусловно, был расстроен и зол. Но не удержался и усмехнулся.

— Ох, Леня, Леня. Вот беда моя в том, что не могу на тебя обозлиться по-настоящему. А ведь надо. Ну, согласись, надо?

— Конечно, — согласился Шутиков, радостно улыбаясь. Сказав все Ходунову, он почувствовал такое облегчение, как будто ничего плохого уже не было, всё стало хорошо.

А у Ходунова, наоборот, настроение только испортилось еще больше. Он покачал головой и, снова став совершенно серьезным, сказал:

— Ладно, я подожду до завтра. Но имей в виду, если я увижу, что все остается в том же положении, я буду считать себя просто обязанным делать что-то. Всё слишком серьёзно — пакеты эти, деньги. Да и смерть эта внезапная…

— А ты что, думаешь, этот краснорожий не просто так коньки отбросил?

— Ничего я не думаю. — Ходунов еле сдерживал раздражение. — Что я, следователь, что ли? Я ничего не знаю. Но предполагать могу. Ты не обижайся, но я прежде всего не о тебе думаю и не о себе. Тут могут и твоих зацепить. И моих. Ты это понимаешь?

Шутиков моментально посерьезнел:

— Да что ты, Саня! Я совершенно уверен, до этого дело не дойдёт.

— А почему? Почему ты в этом уверен?

— Прежде всего потому, что они следят за мной. Я, только я им нужен. Это просто здравый смысл подсказывает.

— Ой, ладно, Леня! Кто знает, какой у них там смысл? Может, как раз и не здравый. Они и за мной, может быть, следят.

— Если они нас определили, то определили и того, кто взял этот чемодан. Так что ты не переживай. Они со мной будут разбираться. Гарантирую.

Ходунов серьезно и даже с грустью посмотрел на Шутикова:

— Ну, ты ведь мне тоже не совсем безразличен, если уж на то пошло.

Шутиков благодарно улыбнулся: