Лаура бросила взгляд на приближающийся автомобиль. Эта чертова штука просто летела, делая свыше восьмидесяти миль в час. Никаких сирен и мигалок пока не было, но у Лауры сердце прыгнуло к горлу. Она не знала, что делать: нажать на газ или на тормоз? Автомобиль уже нагонял, его фары били в зеркало заднего вида белыми солнцами. Лаура прижала свою машину вправо, и автомобиль пролетел мимо. Это был большой темно-синий «бьюик», может, шести — или семилетний, но в отличном состоянии, и поднятый им ветер чуть не снес «БМВ» с дороги. «Бьюик» рванулся вперед, вывернул снова на полосу и понесся дальше. Номер на нем был мичиганский, а на заднем стекле наклейка: КОГДА ОРУЖИЕ ВНЕ ЗАКОНА, ОНО БУДЕТ У ТЕХ, КТО ВНЕ ЗАКОНА.

Мэри Террор в фургоне увидела приближение новой машины. Барабанщик продолжал плакать, на одном из поворотов его корзинка перевернулась. «Свиньи, — подумала она. — На сцену выходят вонючие свиньи». Кровь Эдварда налипла на ее лицо, кусочки черепа и мозга прилипли к одежде. Она взвела «кольт» и опустила окно, потом отпустила акселератор, когда догонявший автомобиль покинул свой ряд и начал ее обходить.

— Давай! — сказала она. — Иди сюда, поросеночек! Автомобиль поравнялся с ней и шел рядом. Машины шли по лесной дороге на скорости семьдесят миль в час.

Мэри не видела полицейских или фэбээровских опознавательных знаков, и лица водителя тоже не могла рассмотреть. Но вдруг чужая машина резко приняла вправо и с хрустом металла ударила по фургону. Руль в руках задергался. Мэри громко выругалась, и фургон вильнул на обочину. Мэри боролась с рулем, к ней тянулись темные деревья, готовые схватить ее и Барабанщика. Мэри удалось вывести автомобиль на дорогу, но тут большой автомобиль снова ударил в бок, как разъяренный бык, стараясь столкнуть с дороги. Он ударил и в третий раз, и полетели искры, когда металл прошелся по металлу. Фургон отбросило в сторону, руль вырывался из железных пальцев Мэри. Она глянула влево, увидела, как опускается стекло с пассажирской стороны «бьюика» — плавное движение электропривода. Автомобили поровнялись, водитель «бьюика» был на одной линии с Мэри. Громкий треск, вспышка пламени и что-то металлическое ударило по фургону.

«Пуля, — поняла Мэри. — Пистолет».

Этот сукин сын стреляет в нее.

Ее осенило — вдруг, кто бы ни был в этом «бьюике», это тот самый гад, который убил Эдварда. Свиньи так не действуют. Этот гад совершенно явно пытается ее убить.

Она опять надавила на акселератор и мимо промелькнул знак, указывающий, что до девяносто четвертого федерального шоссе осталось две мили. «Бьюик» шел бок о бок с ней. Еще один выстрел и вспышка огня — и она услышала пение пули, отрикошетившей внутри фургона. Машины шли рядом, подбираясь к скорости восемьдесят миль в час. Мэри, держа руль одной рукой, другой выстрелила по чужой машине. Она не попала, но «бьюик» отстал на несколько ярдов. Затем он снова рванул вперед и опять вдавился в бок фургона, спихивая его на обочину. Мэри выстрелила еще раз, целясь в мотор «бьюика». Шины фургона скользили по гравию, машина виляла. Прошли две секунды, когда Мэри думала, что фургон перевернется, но его шины снова поймали асфальт и готовый вырваться вопль остался за стиснутыми зубами Мэри. «Бьюик» с разбитой правой стороной опять начал обгонять. Нога Мэри вдавилась в пол, выжимая из фургона все, что он мог дать. «Бьюик» догонял, высовывая длинное исцарапанное рыло. Мэри бросила «кольт», сунула руку в сумку и вынула «магнум».