Терри подумала: нельзя сказать, что Кэролайн была неприятна ей – своим быстрым умом та оценила ее талант и считала ее достойной внимания. Но отношения их были сугубо деловыми; Кэролайн окружила себя непроницаемой стеной. Что она скрывала, было ли что скрывать, Терри не знала; объясняя собственную сдержанность, Кэролайн высказывалась обобщенно. За два года работы Терри узнала о ней крайне мало: довольно честолюбива и очень умна.

– Чтобы удержаться на поверхности, – поделилась как-то она с Терри, – нужно, чтобы мужчины видели в вас только юриста. Если они увидят в вас женщину – то есть некое существо со своими страхами, проблемами, связанными с замужеством или неверностью любовника, – они увидят те слабости, которых никогда не бывает у мужчин. Это печально, но это правда.

Терри считала, что сказано слишком категорично, но понимала, что за таким высказыванием кроется невидимая миру боль. Ей приходилось видеть, как Кэролайн Мастерс подходит к выполнению своих судейских обязанностей – стараясь забыть обо всем, кроме дела. Если случай не вызывал сомнений, она была великолепным судьей.

– Ответчица, – повторила судья Мастерс для протокольной записи, – на обвинение в убийстве заявляет о невиновности.

Сделав паузу для стенографистки, она снова обернулась к Пэйджиту:

– Обвиняемая договорилась о залоге?

– Да, Ваша Честь, – ответил Пэйджит. – Пятьсот тысяч по согласованию с окружным прокурором.

Судья Мастерс кивнула:

– В данном случае, мистер Пэйджит, статут требует от нас проведения предварительного слушания в течение ближайших тридцати дней. Желаете ли десятидневной отсрочки?

Терри знала, вопрос стандартный. На практике предварительное слушание не представляло интереса для защиты, при отсрочке слушания защитники, ничего не теряя, получали дополнительное время для подготовки к суду. По выражению лица и тону голоса было видно, что Кэролайн Мастерс уверена в положительном ответе Кристофера Пэйджита.

– Обвиняемая, – любезно ответил тот, – отсрочки не желает.

Судья Мастерс впервые выразила удивление – поднявшиеся брови, казалось, удлинили ее тонкое лицо, на нем застыло вопросительное выражение. От стола обвинителей Марни Шарп уставилась на Пэйджита.

– Могу я узнать, – спросила судья, – по какой причине вы хотите срочного проведения предварительного слушания? Как вы знаете, существует очередность слушания дел, такая же строгая, как и очередность взлета самолетов с аэродрома. Если вы намерены доставить суду неудобство, значит, это по меньшей мере диктуется интересами клиента. Мне, мистер Пэйджит, совершенно не ясно, в чем здесь дело.