Роуз перекрестился, услышав о судьбе Данте.

— А его телохранители?

— Они не говорят по-английски. У меня такое впечатление, что это было чуть ли не главным требованием при приеме к нему на работу. Оно позволяло Пелати сохранять необходимую секретность.

— Хитрец! Великолепный способ избежать утечки информации.

— Кстати, о хитрецах. У меня почему-то появилось подозрение, что тебе известен секрет господина Пелати. Поэтому-то ты и здесь?

Роуз пожал плечами:

— Возможно, возможно… Неисповедимы пути Господни.

«Слава тебе, всемогущий Боже!» — произнес про себя Дайал.

— Названная тайна как-то связана с Церковью? В этом суть шантажа? Он узнал что-то нехорошее о Церкви и решил подзаработать пару долларов?

— Ник, послушай, я не могу ничего тебе сказать. Ничего.

Дайал не мог удержаться от улыбки.

— Но…

Роуз расхохотался.

— Но, как мне кажется, если мне удастся заставить его заговорить на названную тему, самому не упоминая о ней…

— …то я получу все, что мне нужно, а ты сохранишь совесть чистой.

Кардинал кивнул:

— Именно так.

Дайал взглянул на часы и понял, что времени у них не так уж и много. Адвокаты Пелати прибудут с минуты на минуту.

— Хорошо, тогда нужно поторапливаться.

Роуз поднял руку.