Перебравшись на нос шлюпки, Джонатан отвязал ее, поднял якорь и занял место на корме, рядом с мотором. Дернул за шнур, и двигатель заработал. Для чутких ушей беглеца этот звук показался громким, словно взрыв гранаты. Джонатан вывел шлюпку из бухточки и стал править на север, вдоль пляжа, одним глазом следя, что происходит на берегу. В любой момент из домика мог выбежать владелец лодки, вопя, чтобы ее вернули на место. Но на него никто не обратил внимания.

Уже через несколько минут солнце высушило на нем одежду, а затем начало припекать. В носовой части лодки лежала рыболовная сеть. Свинцовыми грузилами он прижал к шлюпочной банке оставшиеся в бумажнике купюры, чтобы те подсохли.

Между тем характер береговой линии переменился. Пляжи кончились, и вместо них появилась бесконечная пристань. Местность стала гористой, склоны скал круто обрывались в море, образуя череду неприступных утесов, опоясывающих лазурные бухточки.

Джонатан стал искать место, где пристать. Ему было важно заставить себя думать только о собственной выгоде. Уважение к закону и тем, кто присягнул его защищать, потеряло всякий смысл. Для человека в его положении закон представлял лишь помеху. Именно закон, какое бы обличье он ни принял — старшего инспектора Кейт Форд, Чарльза Грейвза или карабинеров в синих мундирах, — преследовал его в Чивитавеккье, гнался за ним в порту, не давал разыскать Эмму.

Он скривился, осознав этот новый взгляд на вещи, приводящий его самого в замешательство. Он более не воспринимал Эмму в качестве жены или даже друга. События минувших сорока восьми часов остудили его пыл, и он увидел эту женщину в истинном свете всего ею содеянного. Портрет получался не слишком лестный. Он заставил себя мысленно вглядеться в него, запомнить все отталкивающие черты и подобрать образу, представшему перед ним, настоящее имя. Не Лара. Не Эва. И даже не Эмма. Что-то гораздо более страшное. Она стала врагом. И ее требовалось остановить. Но что потом?

Ответа на этот вопрос у Джонатана не было.

Обогнув очередной мыс, он направил шлюпку к бухточке, формой напоминающей полумесяц. Там не наблюдалось ни пляжа, ни даже причала, лишь отвесные двадцатиметровые утесы, встающие прямо из воды. В некоторых местах виднелись высеченные в скалах лесенки — они вели от маленьких частых пристаней. А еще выше, на скалах, перед самым обрывом, виднелись многочисленные виллы с прекрасным видом на море. Одни напоминали старинные палаццо, другие выглядели строго и современно. Лишь несколько домов стояли заброшенные и полуразвалившиеся.