За этим тревожным комментарием последовали десятки других, гораздо более предсказуемых, на самых разных языках. Все они касались достоинств тела Номера Четыре, а также содержали предложения по поводу того, что Линда и Майкл должны сделать в ближайшем будущем, дабы улучшить физическую форму девушки. В связи с этим важное предупреждение Blond9Inch затерялось в потоке бесполезной интернет-болтовни.
Глава 25
Глава 25
Тот факт, что Марк Вольф, трижды судимый насильник и склонный к эксгибиционизму извращенец, выглядел и говорил как абсолютно нормальный человек, немало удивил Адриана. Впрочем, было заметно, что на инспектора Коллинз это противоречие не произвело никакого впечатления.
— Я ничего не сделал, — повторил Вольф. — И я хотел бы знать, кто этот человек.
Его слова были обращены к Терри Коллинз, и лишь указующий взмах руки в направлении профессора Томаса свидетельствовал о том, что заданный вопрос касается именно его. Из дальнего угла гостиной донесся голос миссис Вольф:
— Марик, ну что там у тебя? Заканчивай разговоры. Скоро начинается наше любимое шоу. Скажи этим людям — пусть уходят. А ужинать мы будем?
Марк Вольф резко обернулся в сторону матери, посмотрел на нее, затем взял со стола пульт дистанционного управления и выключил телевизор. Комический сериал был прерван прямо посреди очередной «блестящей» шутки.
— Мы уже поужинали, — сказал он. — Шоу скоро начнется. Нужно только немного подождать. А «эти люди» уйдут через минуту-другую.
Выразительно посмотрев на инспектора Коллинз, Марк Вольф вновь обратился к ней:
— Итак, я слушаю. В чем дело?
— Наверное, пора за вязание браться, — вновь подала голос хозяйка.
С этими словами она обошла кресло, сплошь утыканное спицами, и села в него. Ее руки машинально потянулись к стоявшему по соседству мешку с клубками шерсти и лоскутами материи.
— Нет, мама, — строго сказал Марк Вольф, — вязать ты будешь потом — позже.
Адриан внимательно рассматривал пожилую женщину. На ее лице застыла кривая улыбка, полугримаса. Голос ее звучал недовольно и даже сердито, но при этом она пыталась улыбаться. «Болезнь Альцгеймера, ранняя стадия», — пронеслось в голове Адриана. Этот диагноз можно было считать близким к его собственному. Альцгеймер поражал те же области мозга, которые стремительно пожирала и болезнь, выявленная у профессора Томаса. Разница заключалась в том, что этот, более распространенный, недуг развивался на протяжении длительного времени, действуя словно исподтишка. Вот почему обнаружить его на ранних стадиях бывает довольно трудно. Болезнь же, навалившаяся на Адриана, развивалась стремительно и безжалостно, не давая жертве не только ни малейшей надежды на спасение, но даже и сколько-нибудь милостивой отсрочки приговора. Он смотрел в лицо старухи как в кривое зеркало. Он видел в нем свое отражение. Впрочем, неотчетливо, с большими искажениями. Это зрелище повергло профессора Томаса в такой ужас, что он на некоторое время так и застыл, неподвижно глядя на несчастную женщину, до тех пор пока до его слуха не донесся голос инспектора Коллинз: