— Та инспекторша, — с неодобрением произнес Вольф, — ну, которая с вами приходила… Она ничем не отличается от всех остальных ментов, с которыми я имел дело. Ну, нравится им изводить меня — ничего не попишешь. То компьютер мой заберут, то начнут выяснять, какие журналы я покупаю и выписываю… С психотерапевтом моим любят побеседовать. На работе от них одни неприятности: так и норовят всякие сплетни обо мне распустить. Им, видите ли, очень важно знать, что я не делаю ничего такого, что им, понимаешь ли, не понравилось бы. К школам, значит, не подходи, на детских площадках не появляйся… В общем, они делают все для того, чтобы я перестал быть самим собой. Душу из меня вытряхивают. — Неожиданно злобно рассмеявшись, он с угрозой в голосе произнес: — Но мы еще посмотрим, кто кого, кто из нас упорнее. — Внимательно посмотрев на Адриана, Марк Вольф сменил тон и несколько пренебрежительно поинтересовался: — А вам, значит, приспичило совершить небольшую обзорную экскурсию по моей жизни?

Не дожидаясь ответа, условно освобожденный насильник прошел в свою комнату и закрыл жалюзи на окнах.

— Наверное, вам уже известно, что я каждое утро встаю и, как и полагается всякому добропорядочному условно освобожденному, прямиком еду на работу.

Адриан кивнул. Пистолет он по-прежнему держал наведенным на собеседника.

— Ну вот, а теперь вы и с мамой моей познакомились. Так что чем я занимаюсь по вечерам, вам тоже известно: смотрю старые сериалы да меняю старушке памперсы. Очаровательная жизнь, ничего не скажешь.

Адриан вдруг почувствовал, что пистолет дрожит в его руке. Он собрался с силами и постарался унять дрожь.

— Слушайте, профессор, я ведь прекрасно понимаю, что вы не станете в меня стрелять, — заявил ему Вольф, — так что давайте договоримся о взаимных условиях: вы выполняете одну мою просьбу, а взамен получаете мою помощь. Вы ведь за помощью ко мне пришли, если я не ошибаюсь.

Эти слова были произнесены издевательским и даже несколько агрессивным тоном.

Адриан изо всех сил старался сохранить спокойствие. Ему хотелось выставить пистолет подальше перед собой, словно таким образом можно защититься от собеседника. Он никак не мог взять в толк, почему Вольф не боится наведенного на него оружия. Это уравнение никак не решалось в голове старого профессора. Теория, равно как и известные ему практические эксперименты, — все свидетельствовало о том, что пистолет является более чем адекватным стимулом для чувства страха. «Еще бы, — подумал он, — любой нормальный человек должен бояться неожиданной насильственной и к тому же болезненной смерти. Реакция на такую угрозу должна быть однозначно предсказуемой и четко идентифицируемой: всеохватывающий безотчетный страх». Реакция Марка Вольфа явно не вписывалась в эту схему. Такой ход дела, в свою очередь, начинал пугать уже самого Адриана Томаса.