Он швырнул кипу на стол, листы спланировали на пол, прокурор поднялся и наступил на них.

— Ты разбудил детей.

Они не услышали, как она спустилась. Жена Огестама стояла в дверном проеме, в том же белом халате, но босая.

— Ларс, успокойся.

— Не могу.

— Ты их пугаешь.

Огестам расцеловал ее в обе щеки и пошел было наверх, в спальню детей, но на первой ступеньке обернулся:

— Гренс! Я весь день буду заниматься нашим делом.

— В понедельник утром хватятся двух записей с видеокамеры.

— Я вернусь сегодня вечером, не позже.

— В понедельник утром плохие люди сообразят, что я к ним уже адски близко подобрался.

— Самое позднее — сегодня вечером. До вечера я успею. Пойдет?

— Пойдет.

Прокурор еще постоял, снова рассмеялся:

— Гренс, вы понимаете? Целое отделение для полицейских! Специальное полицейское отделение в Аспсосе!

* * *

Вкус у кофе был другой.

Он сделал пару глотков и тут же вылил первый стаканчик. У нового кофе вкус был такой же. Гренс уже держал в руке третий — и вдруг понял, в чем дело.

Десны будто покрыты пленкой.

Комиссар начал день на кухне Огестама двумя стаканами виски. Он не привык к такому. Комиссар вообще не слишком увлекался крепким спиртным, он уже давным-давно прекратил пить в одиночку.